Обретение судьбы - Белл Клер

Ей хотелось заскулить и отползти назад, но гордость заставила ее остаться на месте. Молодой пастух опустил свой факел, и морда его вновь стала мордой сына Срасса, мучительно знакомой в своей вислоухой некрасивости. Но Ратха знала, что теперь каждый раз при взгляде на него будет вспоминать эту ночь и перемену, вызванную в нем огнем.

«Так вот как выглядела я, когда стояла перед кланом с Красным Языком в зубах?» — впервые подумала Ратха.

— Неси стражу, пастух, — сказала она после долгого молчания. — Мы не хотели тревожить тебя.

Краем глаза она заметила, что Такур выпрямился и стряхнул сухую траву с шерсти.

Свирепый вой, донесшийся из леса, эхом прокатился по лугу, и молодой охотник повернулся к невидимому врагу, отсветы огня заплясали в его глазах.

— Идем, Давшая Новый Закон, — раздался негромкий голос за спиной у Ратхи. — Я до сих пор не получил факела.

Гнев вскипел в груди у Ратхи, и она не смогла его сдержать.

— Такур, я могла бы накормить тебя Красным Языком, как Меорана или освежевать, как пестроспинку!

Он ответил ей спокойным взглядом, и Ратхе показалось, что его зеленые глаза грозят поглотить ее.

— Могла бы, Давшая Закон. И сейчас можешь.

Этот ответ лишь еще сильнее распалил ее ярость, но Ратха могла только бессильно шипеть и беситься. Она знала, что не сможет поднять лапу на Такура.

— Зачем ты показал мне это? — взорвалась она. — Ты же не хуже меня знаешь, что если мы хотим выжить, то должны приручить Красный Язык!

— Загляни в себя и найдешь ответ, — сказал Такур. Помолчав, он добавил: — Я вижу, что ты рассердилась, а значит, уже знаешь ответ.

С этими словами он повернулся и побежал к костру, который Ратха оставила гореть посреди луга.

Ратха скрипнула зубами, словно рвала мясо. Такур не хуже ее знал, что они не могут свернуть с нового пути! Что же он пытался ей сказать?

«Нужно знать путь, по которому идешь, даже если он ведет не в те края, куда ты хотела идти», — подумала Ратха словами и голосом Такура. Она прижала уши. Нет, она не была благодарна ему за мудрость. Гораздо проще бежать, куда глаза глядят, не зная, что ждет тебя по дороге и в конце пути!

Вопли, несущиеся из леса, стали громче и настойчивее. Очень скоро Безымянные перейдут в наступление. Сможет ли Красный Язык спасти ее народ? Их по-прежнему было слишком мало, а Безымянных — слишком много… Ответ будет ясен лишь утром, если, конечно, Ратха доживет до утра.

Новая мысль заглушила клокотавший в ней гнев, и ее Ратха тоже услышала произнесенной голосом Такура. Даже если Красный Язык спасет ее народ, они уже никогда не будут прежними. Когда-то, под водительством старого Байра и Меорана, они были Имеющими Имя. Отныне они станут теми, кем Ратха назвала их, не особо задумываясь о том, что несет в себе это имя. Народ Красного Языка… Но теперь Ратха увидела первенца своей новой породы, и все поняла.

По дороге к костру она прошла мимо других пастухов.

На этот раз Ратха приближалась к ним открыто, стараясь, чтобы ее могли увидеть и учуять издалека. Возможно, она неправильно поняла то, что увидела в глазах молодого пастуха? Может быть, это была лишь вспышка гнева на то, что его застали врасплох? Вероятно, сына Срасса изменил внезапный страх, а не отпечаток Красного Языка!

Новая надежда расцвела в груди Ратхи, однако ей было суждено умереть так же быстро, как родиться. В глазах у всех пастухов, даже заранее ждавших ее приближения, Ратха видела то же выражение, которым так напугал ее сын Срасса. Все они, и кроткие, и жестокие, были преображены пылающей силой, которую держали в зубах.

«Значит, вот мы какие, — думала Ратха, обходя пастухов. — Вот какими мы стали теперь».

Когда она вернулась, Такур ждал ее возле костра. Ратха молча подожгла ветку и, не говоря ни слова, протянула ему, чувствуя, будто бросает грязь в чистое озеро, из которого ей предстоит пить в будущем.

Такур опустил факел и побежал прочь, вскоре превратившись в одну из мерцающих оранжевых точек, разбросанных по черному пространству луга.

Из леса вновь донеслись вопли разбойников. Ратха вскинула голову, нервно подрагивая ушами. Она увидела, как пастухи плотнее сжимают круг, загоняя скот в центр. Факелы качнулись вперед.

Ратха схватила свою ветку, подожгла ее и понеслась к пастухам, оставив костер полыхать на полянке. Не успела она добежать до края луга, как захватчики бросились в атаку.

Ратха до последнего момента надеялась, что Красный Язык отпугнет Безымянных, но при этом она не позволяла себе забыть самое главное — ненависть и голод могут быть сильнее страха. Ее опасения подтвердились, когда разведчик доложил, что Безымянные ринулись на луг, огибая пылающие участки травы. При этом разведчик заметил, что одна группа разбойников движется вдоль берега ручья, что заставляло подозревать самое страшное — среди Безымянных был кто-то, знакомый с повадками и характером Красного Языка. Но Ратха отказывалась признаться себе в том, что она знает, кто это мог быть.

Тени, только что неподвижные, как камни и кусты, теперь стремительно ползли на луг. Они неудержимым потоком струились из леса, сверкая глазами и оскаленными клыками.

Ратха воткнула факел в землю и огляделась по сторонам.

«Их слишком много! — поняла она, содрогаясь всем телом в такт сердцебиению. — А нас слишком мало, даже с Красным Языком».

Она видела, что пастухи тоже разделяют ее опасения: они тесно жались друг к другу, и тоненькое поскуливание то и дело раздавалось из толпы.

Похоже, разбойники тоже почувствовали их страх. Они приближались все быстрее, их шипение становилось все более злобным. Они больше не ползли, а открыто наступали: черные тени со всех сторон окружали пастухов.

Ратха снова схватила свой факел и наклонила его вперед, как сделали все остальные. Атакующие были уже совсем близко. Факелоносцы ждали.

Вся дрожа, Ратха до боли всматривалась за пределы круга оранжевого света. Разбойники продолжали наступать, но передние ряды атакующих вдруг запнулись и рассыпались в стороны, потому что многие Безымянные в страхе останавливались перед огнем. Ратха услышала отдельные голоса, взлетевшие над общим воем — это вожаки Безымянных пытались бросить свои стаи в бой.

Однако в их яростных воплях теперь тоже слышался страх. В рядах Безымянных начались стычки. Стремившиеся убежать от огня дрались с теми, кто гнал их в бой. Единая масса врагов превратилась в озаренное лунным светом бурное ночное море, обратившееся против самого себя.

Затем все стихло. Глаз, отражавших пляшущие отсветы факелов, стало гораздо меньше, но это были глаза тех, в ком ненависть победила страх. Первая атака закончилась неудачей. Вторая вот-вот должна была начаться.