Обретение судьбы - Белл Клер

— Ратха!

— Возвращайся, Фессрана, — мягко попросила Ратха, дотрагиваясь до подруги лапой. — И скажи Такуру, что я простила его.

Затем, не дожидаясь ответа Фессраны, Ратха бросилась бежать, оставив ту позади.

Тьма обступала ее со всех сторон, скрыв даже звезды над головой, а Ратха все бежала и бежала, и ей казалось, будто она несется прямо в пасть какого-то грозного чудовища, пришедшего поглотить ее.

13

Ратха убежала на границу племенных угодий.

Здесь, среди деревьев на берегу ручья, она выкопала себе берлогу и стала жить одна. Часто, охотясь на землероек и голохвостых, она слышала шум битвы, доносившийся со стороны луга, и пронзительный визг пастухов и разбойников. Каждый раз Ратха поворачивалась спиной к этим воплям и уходила охотиться в другое место, ибо с одинаковой силой ненавидела обе враждующие стороны.

Ратха не сомневалась, что отныне все члены племени будут ее избегать, а друзья побоятся разыскивать ее, чтобы не навлечь на себя гнев Меорана. И она не позволяла себе надеяться на то, что Такур и Фессрана когда-нибудь придут к ней, ибо не хотела подвергать их опасности.

Она часто думала о том, чтобы снова отправиться странствовать, окончательно превратившись в одиночку, не имеющую ни семьи, ни народа, ни территории. Сколько неизведанных земель лежало за землями племени и еще дальше, за озером, где обосновались Безымянные!

Однажды она даже взобралась на горную вершину и увидела сверкающую синюю полосу в том месте, где земля встречалась с небом. Незнакомые дикие, запахи, которые нес с собой ветер, пробуждали в ней желание отправиться в дальнее путешествие в сторону горизонта.

Ратха знала, что очень скоро уйдет. Ее больше ничто не удерживало в этом месте, пропитанном болью и воспоминаниями. Свободная и одинокая, она побежит по новым холмам и долинам, увидит зверей, которых даже Костегрыз никогда ей не показывал, а может быть, если будет бежать очень быстро и заберется достаточно далеко, то сумеет даже сбежать от своих воспоминаний.

Однажды утром, вернувшись с ночной охоты, Ратха увидела, что кто-то ждет ее у входа в логово.

Такур.

У Ратхи перехватило горло. Она так мечтала увидеть его, но теперь, когда он сидел перед ней и смотрел ей в глаза, она вдруг растеряла все слова.

Такур опустил голову и толкнул носом что-то, лежавшее возле ее лап. Когда он поднял морду, нос у него был весь красный. Ратха принюхалась, и чуть не захлебнулась слюной, ибо этой ночью ей не повезло с охотой. Такур принес ей половину печени, такой свежей, что с нее капала кровь. Ратха не решилась спросить, чего стоило ему раздобыть такой кусок.

— Меоран узнает, — сказал Такур, поймав ее взгляд. — Наверное, мне придется за это поплатиться, но это мой выбор, однолетка.

Ратха жадно набросилась на еду, разрывая зубами сочное мясо.

— Я не могу остаться надолго. Черфан заменяет меня, я обязан ему, — раздался рядом с ней голос

Такура. — Я буду проведывать тебя так часто, как смогу, до тех пор, пока ты остаешься вблизи наших земель.

Ратха посмотрела на остатки печени, раздумывая, доесть ее сейчас или оставить на потом. Что-то заставило ее посмотреть на Такура. По его глазам и запаху она поняла, что ее друг голоден. В последние дни в племени стало совсем мало мяса, и все-таки он поделился с ней последним куском.

— Я сыта, — сказала Ратха, подталкивая ему остатки печени. — Ешь.

Он впился зубами в печень.

Ратха молча стояла рядом, слушая, как он рвет, жует и глотает мясо. Когда Такур закончил, она сказала:

— Когда кончится лето, я уйду.

Усы Такура обвисли.

— Я знаю, однолетка. Тебя ничто здесь не держит. Этот путь закончен, и скоро тебе придет время отправиться на поиски нового.

— Этот путь закончен, — тихо повторила Ратха. Потом подняла глаза на Такура. — А ты, Такур? Разве твои лапы не ищут новых путей?

Но он не оправдал ее ожиданий.

— Нет, однолетка. Я там, где мне следует быть. Будь мы одни, я бы отправился в путь вместе с тобой. Если бы наше племя уцелело, и у нас было бы достаточно пастухов, чтобы стеречь скот и сражаться с разбойниками, я бы тоже ушел с тобой. Но сейчас я должен остаться. Ради нашего народа, ради Черфана и его котят.

Ратха ласково вылизала шрамы, оставленные у него на шее клыками Меорана.

— Я задержусь подольше, — пообещала она. — Возвращайся к тем, кто нуждается в тебе. Ты приведешь с собой Фессрану в следующий раз?

Такур напрягся и опустил глаза в землю.

Ратха стиснула зубы и свирепо выругала себя за глупость.

— Она и так очень зла на Меорана, — ответил Такур. — Я боюсь за нее. Если она увидит тебя, это лишь еще сильнее распалит ее гнев.

— А ты не хочешь, чтобы она пошла по моему пути, — негромко закончила Ратха.

— Однолетка, твой уход и так стал тяжелой потерей для нас.

— Тогда храни в тайне тропу к моему логову и забросай мои следы грязью, чтобы Фессрана не нашла их, — сухо посоветовала Ратха. — И расскажи ей обо мне, когда я уйду.

— Хорошо.

Такур поднял хвост и побежал обратно вдоль берега.

Лето плавно переходило в осень, а Ратха по-прежнему жила одна, если не считать редких визитов Такура. Каждый раз он приносил ей какое-нибудь угощение, и Ратха была рада даже самым маленьким и тухлым кускам, поскольку охота далеко не всегда позволяла ей набить живот.

Такур приносил последние новости из жизни племени и рассказывал ей о том, как они выживают под постоянными набегами Безымянных.

Сначала Ратха ворчала и отворачивалась, стоило ему заговорить о других, но постепенно начала слушать. Она была очень одинока, и даже ненависть, вопреки ее ожиданиям, не спасала от тоски.

Ратха знала, что последнее время Такур очень тревожится. Безымянные жестоко теснили племенных. Много дней и ночей племя сражалось из последних сил. Ратха понимала, что с наступлением зимы нападающие станут еще более голодными и свирепыми. В глазах Такура она видела постоянный страх за их маленькое племя, за последних Имеющих Имя, стоявших на пороге полного уничтожения.

Осень пришла с пронзительными ветрами, которые без устали трепали деревья, взметая вихри пыли и сухой листвы. Ветры распушали шерсть Ратхи, словно хотели раздуть ее и унести в небо вместе с листьями и пылью.

Стоны и завывания непогоды бесили Ратху, а от того, что ветры постоянно тянули ее за шерсть, ей хотелось бежать и бежать, пока лапы не сотрутся в кровь, и глотка не лопнет от частого дыхания.

Но она оставалась на месте, следя за тем, как тяжелые тучи громоздятся над горами. Все говорило о том, что ей пора отправляться в дорогу, но Ратха не трогалась с места, удерживаемая воспоминаниями и запретными надеждами.