Дневник москвича. Том 1. 1917-1920 - Никита Окунев

В Петрограде получена немецкая радиотелеграмма, официально сообщающая о занятии немцами Реймса и Ла-Фера. А у нас пал Харьков.

Немцы считают теперь от последних боев на западе 90.000 пленных и 1.300 орудий.

Троцкий ходит теперь «в Керенских» — назначен «комиссаром по военным и морским делам».

Сегодня отдавал в починку карманные часы: дешевле 40 руб. не берут, а я за них, за новые, лет 8 тому назад заплатил только 26 р. Говорят, что мастера-часовщики получают теперь поденно 20 руб.

30 марта/12 апреля. Оскорбленные, закрытые «навсегда» «Русские ведомости» вышли вчера под новой фирмой: «Свобода России». И Боже мой! Сколько горестных истин напечатано в 1-м номере этой «новой» газеты. «Теперь старый закон и старое право отвергнуты и развеяны по ветру, а взамен их не созданы ни новое право, ни порядок, ни свобода — и тем открыт полный простор для разгула низких страстей, своекорыстных посягательств, неистовых безумств! Теперь у страны нет ни войска, ни общепризнанного правительства, ни законодательного аппарата, ни организованного суда, ни промышленности, ни определенных форм землевладения, ни транспорта, ни торговли, ни денег, ни кредита!.. Стыд за то, что мы собой в мире представляем, впивается в нашу душу глубоко своими беспощадными когтями… Оккупированы Финляндия, Остзейские провинции, Литва и Латвия, Польша, Белоруссия, Украина и Новороссия немцами; понемногу занимается Закавказье турками; на Дальнем Востоке японцы и англичане. Кто знает, какая еще часть России будет занята иноземцами? Это в области политической. В области экономической мы видим аналогичное явление. То, что осталось от некогда великой и свободной России, голодает, а паровой насос, установленный иноземцем в оккупированных им хлеборобных областях, выкачивает из них необходимый нам хлеб… Разделенные внутри самих себя, разобщенные и враждующие между собой, мы зиждем свой внутренний порядок — вернее было бы сказать: свой беспорядок — на диктатуре пролетариата, на принуждении общества одним малочисленным классом жить в экономических и социальных формах, ему чуждых… Мы изгнали из нашей родины свободу и самодеятельность; целые общественные классы объявили врагами народа и вне закона. Скрутили независимую мысль и оружие ее — свободную печать. Упразднили свободу личности, упразднили самую личность, поставили ее в обязательную зависимость от профессиональных и политических организаций. Жизнь нации и привычные ей формы экономической деятельности втиснули в рамки наскоро придуманных доктрин и систем.»

Судя по такому началу, надо ожидать, что этой «Свободе» не долго быть на свободе. Народный комиссариат не любит поперечного слова.

Турки тоже не спят: Ван, Ардаган и Сара-Камыш уже заняты ими!

31 марта/ 13 апреля. Сообщается, что турки повели наступление по всему Кавказскому фронту.

В ночь на вчерашний день и вчера утром в Москве опять «была игра» с броневиками, пушками, бомбами и пулеметами, поранившая и убившая несколько недавних соратников — красногвардейцев и черногвардейцев. Больше всего досталось Купеческому клубу и особнякам, т. е. прекраснейшим московским зданиям и их богатой обстановке. Там в последнее время поселились анархисты: и «идейные», и «жулики», вот их-то и выживали большевики с помощью тяжелой и легкой артиллерии. (Проще было бы в свое время той же советской власти не пускать анархистов в эти гнезда.) В общем, очищено от анархистов 26 особняков и арестовано идейных и неидейных захватчиков до 400 чел. Но мы привыкли уже к ратному делу и нисколько не волновались от происходившего очередного безобразия. Вся и все, что не попало под непосредственный огонь пальбы, — жили за эти сутки точно так же, как третьего дня и как сегодня. В газетах отмечается, что и сами воевавшие «стороны» свершали свое грязное дело, как обыденное, — вроде как бы позевывая и почесываясь, как вообще русский человек делает всякое свое дело.

По радиотелеграфу германцы сообщают, что пал Армантьер, окруженный с юга и с севера; общее кол. пленных — 30.000 и захвачено 300 орудий.

Теперь Париж в опасном положении. Гельсингфорс занят немцами. Наш флот успел перекочевать в Кронштадт.

Вчера р. Москва вскрылась; ледоход стремительный, наделавший катастроф с баржами и мостами, но подъем воды невысокий.

1/14 апреля. Упразднены существующие в Москве должности нотариусов, конторы их закрыты, все оборудование конфисковано. Взамен их учреждены «нотариальные отделы».

На Мурмане высадка французов и англичан. Это будто бы с согласия Совета Нар. Ком? и для борьбы с немцами и финляндскими «белогвардейцами».

Новый каскад декретов: 1. «В ознаменование великого переворота, преобразовавшего Россию, Совет Н. К. постановляет: памятники, воздвигнутые в честь царей и их слуг и не представляющие интереса ни с исторической, ни с художественной стороны, подлежат снятию с площадей и улиц» и т. д. 2. «Академия художеств как государственное учреждение упраздняется» и т. д. 3. «Флагом Российской республики устанавливается красное знамя с надписью: "Российская социалистическая федеративная советская республика".» Тут уж я не прибавляю «и т. д.», потому что дальше такой длинной фирмы совсем разъедешься с здравым смыслом. Долго ли такой флаг будет развеваться над Московией и какую роль сыграет он в истории? Объединяющую непримиримых или дразнящую «врагов народа», как испанские торреадоры быков?

3/16 апреля. Из Баку пишут, что там за последнее время полное столпотворение: мусульмане на армян, большевики против тех и других. В результате стрельба и поножовщина в городе и по городу с моря. Поджоги, пожары пристаней, пароходов, нефтяных вышек. Убитых и раненых свыше 5.000 чел., особенно досталось персам. После всего мусульмане заключили с советскими властями перемирие, а военно-рев. комитет наложил на разоренный город контрибуцию в 40 млн.

И это одно из повседневных явлений в Р.С.Ф.С.Р. — сегодня в Баку, вчера в Торжке, завтра в Чебоксарах. Нет никакой возможности исчерпывающе писать каждый день о таких событиях. Для мирного жития, для культурной революции, даже для военного времени — все это очень уродливо, но до такой степени многообильно, что, повторяю, — нет никакой возможности не то что уследить за всеми, но и записать самое выдающееся, потому что что ни день, то — новая страшная мерзость.

Нар. ком. Гуковский (не кто-нибудь!) в последнем заседании Центрального Исполнительного комитета преподнес ликующим «товарищам» ошеломляющие финансовые подсчеты. Расходы государства предвидятся за полгода — 80 млрд., а доходы — 6 млрд. Телеграфисты получают за 6 ч. работы 10.000 р. в год; паровоз на Русском заводе, благодаря демократизации зоологического лозунга «Рви!», обходится теперь в 600.000 р. Всякие «совдепы», «совнаркомы», «кавомары», «главководы», «центротопы» и другие сочетания букв русского алфавита — тоже «рвут». Печатный денежный станок окончательно изнемогает. Все разрушается, и ничего взамен не создается, кроме новых советов, комиссариатов, комитетов, отделов, подотделов, комиссий и трибуналов, требующих только денег, денег и денег и дающих лишь декреты, постановления, распоряжения о налогах, контрибуциях, конфискациях, национализациях и всяких других акциях. Железная дорога работает вместо прежнего только на 30 %. Расход на версту возрос с 11.000 р. до 80.000 р. Но знаменательно, что и после таких покаянных докладов слушатели не отрезвляются и поют свой опьяняющий «интернационал» да выдумывают новые праздники, как например завтрашний День — годовщина расстрела рабочих на Лен(ин)ских приисках, — не будут работать, а будут слушать в манежах, театрах и народных домах Ленина, Троцкого, того же Гуковского, которые ведь тоже скажут, что русский рабочий и крестьянин почти теперь не работают, но при этом позовут его в красную армию с тем, чтобы окончательно придушить империалистов, Корнилова, белогвардейцев, буржуев и помещичьих сынков. Что делают — аллах их разберет! «Кушайте, Иван Парамонович, не наше дело!» — как говаривал Пров Садовский, когда его спрашивали о французской революции.