Дневник москвича. Том 1. 1917-1920 - Никита Окунев

Цена устанавливается такая: 1-й сорт — 1 р. 24 к. за ф., 2-й сорт — 1 р. 16 к. Вероятно, и мы вкушаем такое мясо, но в замаскированном виде пока, т. е. в колбасах и в разных произведениях ресторанных кухонь.

6/19 марта. Немцы, австрийцы и гайдамаки заняли Николаев и Херсон. Огромная добыча досталась немцам: в Николаеве заняты все судостроительные заводы, где много недостроенных дредноутов, крейсеров, миноносцев и подводных лодок. Кроме того, задержан весь русский торговый флот Одессы, Днепра и Дуная, что-то около 2,5 тысяч судов. Везде в Одессе и Николаеве остались в пользу новых хозяев колоссальные продовольственные и военные запасы. Ну и Троцкий с Лениным: какие они тароватые для немецких буржуев! Тем и во сне не снился такой финал их нашествия на нашу разнесчастную страну. Не разберешь теперь, какому своему соотечественнику наиболее обязан Вильгельм своей победной славой: Гинденбургу — военному гению, или Марксу — политическому гению. В Германии Гинденбургу заживо уже расставлены везде памятники, а Марксу, вероятно, нет, кроме разве намогильного, зато у нас уже объявлен конкурс на составление ему проекта памятника. Хорошо бы написать на памятнике: «Карлу Марксу — неединая, разделимая, невеликая Россия», а если написать «единая, неделимая, великая», то это будет очень старо (как во времена Богдана Хмельницкого), да и не верно.

7/20 марта. Троцкий выступил вчера в пленарном заседании московского совета РД с докладом о необходимости создания сильной армии. Его пугает теперь все, и Германия, и Франция, и Англия. Он ожидает, что Франция и Америка, Англия и Япония тоже помирятся с Германией, и тоже за счет России. Взывая к «европейскому» пролетариату, он говорит, что без его поддержки «мы погибли. Мы не можем питать иллюзии, что европейский капитал будет терпеливо переносить тот факт, что в России власть находится в руках рабочего класса.»

И мы так же думаем, товарищ!

Сегодня возвратился в Москву домой мой племянник и крестник Сережа. Слава Богу! Вернулся здоровым и невредимым! Но за последние месяцы перенес и видел догорание русской армии, весь ее позор, всякое бесчиние, всякие грабежи, и в конце концов попал в Минске в плен к немцам, а потом, должно быть, бежал из плена. Увижу на днях его самого и обо всем расспрошу и запишу.

8/21 марта. Советская власть подсчитала, что расходы на ведение войны определились у нас в сумме около 51 млрд. руб. А сколько станет наша внутренняя война?

Вот у нас как: нежданно-негаданно арестовали самого нар. комиссара по морским делам Дыбенко. Даже не разберутся за что! По одним версиям, он провалил партизанское противодействие наступающему немцу, по другим — поругался с Лениным по вопросу о ратификации мирного договора, по третьим — он под угрозой расстрелов заставил железнодорожников дать ему и его супруге госпоже Коллонтай экстренный поезд из Петрограда в Москву в составе одного паровоза и одного вагона. Госпожа Коллонтай тоже теперь не министерствует: «народное призрение» осталось без ее призрения и, может быть, с презрением к ней получило теперь нового комиссара — Малиновского.

11/24 марта. В Гельсингфорсе матросы арестовали адм. Развозова, но через несколько дней освободили. Комиссаром иностранных дел назначен Иоффе. Комиссар народ, просвещ. Луначарский остался, как известно, в Петрограде, а здесь комиссарствует по просвещению жена Ленина — Н. К. Крупская. (Вот она, «Алиса-то».)

Немцы возобновили наступление на английский фронт во Франции и, по-видимому, прорвали фронт на протяжении 80 км. и взяли в плен 16.000 чел. Потери с обеих сторон огромны.

Знаменитый предводитель большевиков Муравьев подал в отставку, а также комиссар путей сообщений — Елизаров.

Городские и банковские служащие становятся на работы. На саботаж средств нет, а городские товарищи, заведовавшие забастовочными или стачечными капиталами, не посовестились растратить что-то громадную сумму, будто бы более 2-х млн. Все это на руку «обожаемым», а потому царствование их, вопреки всяким авторитетным предсказаниям и предположениям, затянулось на долгие месяцы, и ему конца не видно. Паутина их учреждений — бесчисленных советов, комиссариатов, трибуналов, коллегий, комитетов и прочее, и прочее — все гуще и гуще связывает российскую жизнь и становится плотной сетью, в которой мы, буржуи, беспомощно трепещемся, как рыбный лов, и чистосердечно проклинаем то, что год тому назад благословляли.

13/26 марта. Немцы опять надвигались в направлении Великие Луки — Бологое. Над Харьковом показался немецкий цеппелин, но, обстрелянный из орудий, скоро скрылся. Херсон и Николаев, по сообщению советской печати, отняты у немцев большевиками.

Все находившиеся в Питере великие князья высланы или высылаются на жительство в Вологодскую, Вятскую и Пермскую губернии (куда кто хочет).

Дыбенко из-под ареста освобожден.

† Скончался один из лучших артистов Московского Малого театра Н. М. Подарин. Я очень любил его, это был прекрасный актер. Вечная ему память!

В московский популярный трактир «Мартьяныч» вчера в 6 ч. вечера явилась вооруженная шайка, состоящая всего из 6 чел., и обыскала всех посетителей, отобрав у них деньгами и ценностями что-то более 400.000 р. И кончилось все это без стрельбы, без сопротивления, без задержания, без погони. Привыкать стали. Скоро будут приходить за тем же и в храмы Божии — там-то эти эксперименты с несчастными буржуями будут проходить совсем тихо и мирно. Уж если в трактирах не кричат «караул», так в церквах и подавно помолчишь! Кстати, за молебнами теперь то и дело слышатся моления о здравии и спасении «заблудшего воина» такого-то. Это, должно быть, старозаветные мамаши скорбят за своих сынков, пристроившихся в какой-нибудь комиссариат или в красную гвардию. Что-то чеховское: как в его «Панихиде» — записочка об упокоении «Блудницы».

14/27 марта. Сегодня газеты отмечают 50-летие Российского «Буревестника» — Максима Горького.

Несколько дней стоит зимняя, суровая погода: утром — 15 градусов мороза, и весь день, несмотря на подогревания солнца, чувствуется нестерпимая стужа, потому что все время дует ветер. Вот так весна!

Немцы бросили в атаку, при новом наступлении на западе, 185 дивизий и взяли уже 30.000 пленных и 500 орудий. Англичане отступили на 30 км. и очистили 3 линии окопов. Париж бомбардируется с аэропланов и из 240-миллиметровых орудий, стреляющих с расстояния 120 км. Этот новый немецкий «трюк» поражает всех своею чудовищностью. Не сразу даже догадались, откуда летят снаряды, и многим не верится, чтобы возможно было стрелять больше, чем за сто верст, и даже попадать. За день по Парижу выпускается 24 снаряда, что уносит десятки жертв и разрушает здания. Первоначальная скорость таких снарядов 1.300 метров в секунду. Это новое смертоносное и безжалостное изобретение обязано какому-то секрету, уничтожающему сопротивление воздуха при полете снарядов. Оно не газетная утка, а доказанный факт.