Дневник москвича. Том 1. 1917-1920 - Никита Окунев

Немцы бросили в атаку, при новом наступлении на западе, 185 дивизий и взяли уже 30.000 пленных и 500 орудий. Англичане отступили на 30 км. и очистили 3 линии окопов. Париж бомбардируется с аэропланов и из 240-миллиметровых орудий, стреляющих с расстояния 120 км. Этот новый немецкий «трюк» поражает всех своею чудовищностью. Не сразу даже догадались, откуда летят снаряды, и многим не верится, чтобы возможно было стрелять больше, чем за сто верст, и даже попадать. За день по Парижу выпускается 24 снаряда, что уносит десятки жертв и разрушает здания. Первоначальная скорость таких снарядов 1.300 метров в секунду. Это новое смертоносное и безжалостное изобретение обязано какому-то секрету, уничтожающему сопротивление воздуха при полете снарядов. Оно не газетная утка, а доказанный факт.

По советским сообщениям и Одесса взята обратно от немцев. Но они идут на Полтаву, на Севастополь и занимают уже Кременчуг.

16/29 марта. По германским сообщениям, немцы перешли Сомму, взяли Руа, Нель и т. д. Пленных уже насчитывают более 45.000 чел., взятых орудий около 1.000 шт. Но при этом немцы несут громадные потери. Идут ужасные битвы, быть может, еще не бывалого за всю войну напряжения. Не видать что-то, чтобы немцы и их враги вели себя «по-русски», т. е. кричали бы на войне — долой войну! Воюют себе, как ни в чем не бывало, нисколько не считаясь с нашими революционными откровениями.

Сегодня опять пишут, что и Николаев, и Херсон, и Одесса в немецких руках.

17/30 марта. Но сегодня насчет Одессы, Херсона и Николаева пишут, что они в русских руках. Может быть, это для подслащения новой немецкой пилюли: взятия ими Полтавы.

Подсчет пленных и орудий за последнюю германскую операцию на англо-французском фронте дает уже теперь 70.000 чел. и 1.100 оруд. Но все же, если вникнуть в сообщения об этих великих битвах с обеих сторон, то представляется, что как ни могуч, как ни страшен этот напор Гинденбурга, но англичане и французы держатся стойко, отступают планомерно и не считают своего положения критическим.

А у нас новое крупное завоевание: в Петрограде Исаакиевский Собор объявлен собственностью «петроградской коммуны». Надо полагать, что Собор понадобится для устройстра «скетинг-ринга». В нем такой великолепный мраморный пол; то ли не катанье для веселящегося пролетариата!

18/31 марта. По западному календарю сегодня началась Пасха. Немцы по соглашению с англичанами и французами решили по случаю праздников три дня не воевать. Посмотрим — утерпят ли!

29-го пал Мондидье. Англичане и французы отброшены в местность, не затронутую войной с 1914 г.

Сообщают, что советские войска, после взятия немцами и гайдамаками Полтавы, подожгли ее и открыли по ней убийственный артиллерийский огонь, и несчастный город обращен в пепел.

Насчет Одессы очередное опровержение, по которому она — в руках немцев.

Записан диалог «петропавловских» соседей — И. Г. Щегловитова и М. И. Терещенко: — И вы здесь, Михаил Иванович? — Увы! и я здесь, Иван Григорьевич! — Я слышал, что это удовольствие обошлось вам в несколько миллионов. Почему вы не сказали мне раньше, когда я был у власти, — я вас даром посадил бы сюда!

«Несколько миллионов» — намек на те суммы, которые Терещенко пожертвовал на освободительное движение.

Организована воздушная почта между Петроградом и Москвой. Первые аэропланы полетели из Петрограда вчера.

Ленин в предисловии к своему последнему сочинению объясняет читателям, почему вышла задержка с выходом в свет последней части сочинения, — объясняет, собственно, октябрьскими днями: «приятнее, — говорит, — проделывать опыты революции на деле, чем писать о них в книге». Для него, может быть, приятнее именно так, а для России, может быть, приятнее бы было, чтобы он не на деле, а на бумаге проделывал свои «опыты».

20 марта/2 апреля. Германское наступление как будто выдыхается. Англичане и французы, видно, не так слабы, как было показалось нам, угоревшим от собственной слабости, † Но ведь эта пушка, которая стреляет в Париж за сто верст, продолжает свое гнусное дело: один снаряд попал 30-го марта (нов. ст.) в храм Божий и убил зараз 75 молящихся французов и 90 ранил.

Французское и английское правительства опубликовали декларацию, что они не признают аннулирования русских займов.

23 марта/5 апреля. Наконец, стало теплее. Снег сильно тает, на улицах непролазная грязь — подлинной весной запахло!

«Русск. вед.» и «Утро России» закрыты навсегда. Редактор первых приговорен к трехмесячному тюремному заключению, а издательство второго к 100.000 р. штрафу. Вот как расправляются с когда-то «либеральнейшими» московскими газетами за то, что они не поправели и не полевели.

Немецкая эскадра в составе 30 судов подошла в Гангу и высадила десант. Находившиеся в порту русские суда, в том числе и 4 подводные лодки, взорваны своими командами.

Одесса опять будто бы перешла в советские руки. Вот блудница-то!

Русский ледокол «Волынец» предался немцам и расчищал им путь в Ганге.

24 марта/6 апреля. Официально сообщается об очищении советскими войсками Екатеринослава и о том, что Николаев, Одесса и Очаков по-прежнему в руках немцев. Больше об Одессе не буду записывать ни с официальных, ни с неофициальных данных. Ну ее — потаскуху!

Адмирал Като, командующий Японским фронтом, высадил во Владивостоке десант, и обратился к местному населению с воззванием, что Япония берет на себя охрану порядка. Правительственное сообщение называет это «грабительским вторжением на территорию России» и предполагает, что «империалисты Японии хотят задушить советскую революцию, отрезать Россию от Тихого океана, захватить богатые пространства Сибири, закабалить Сибирских рабочих и крестьян». Вслед за Японией высадила десант и Англия. Советам Сибири приказано оказывать сопротивление «всякому насильственному вторжению на территорию России».

«Компьен, Клермон, Альен обстреливаются немецкими тяжелыми дальнобойными орудиями. Нуайонский район пылает», — так пишут в Берлине пожиматели рук Ленина, Троцкого и Чхеидзе.

Кстати, в Берлин назначен послом Иоффе, в Вену — Каменев, — а примут ли их?

27 марта/9 апреля. † Похоронили в Москве Савву Ивановича Мамонтова. Вечная ему память! Это был «буржуй» просвещенный, талантливый, энергичный и благородный. Был когда-то миллионером, владел железными дорогами, был меценатом — был и на скамье подсудимых, жизнь кончил, хотя и в почете, но давно уже в тени и чуть ли не в нужде. История не забудет и его и где-нибудь упомянет о нем, хоть вкратце, но, во всяком случае, добрым словом.