Виват, Романовы! Часть IV - Анна Литаврина

этого выносить!

Александр вбегает в комнату. Вслед за ним вбегают, пытаясь удержать его, масоны.

Александр (падая на колени перед кроватью). Лиза, подожди! Не умирай! Я жив! Жив… я пошутил…

В ужасе приподнимает её. Елизавета Алексеевна безвольно повисает в его руках.

Александр. Она умерла?!

Масон. Нет, в обморок упала. От радости, наверное.

Александр. Уйдите все! Оставьте нас!

Масон. Вам нельзя здесь быть, вы срываете собственный план!

Уходят, хлопнув дверью. Александр целует Елизавету Алексеевну. Кладёт на кровать.

На кровати рядом с тумбочкой лежит лист бумаги.

Александр берёт лист бумаги. С ужасом читает заголовок:

«Предсмертная записка».

Александр. Ну уж нет! Ты умрёшь, когда я захочу!

Пишет записку.

Текст записки:

«Лиза, я же сказал, что скоро приду за тобой. Жди меня в домике, как я просил! И не вздумай уходить никуда сама.

Саша».

Кладёт записку на стол. Уходит.

Перекрутка.

Дом градоначальника. Соседняя комната.

Александр и масоны.

Александр (тяжело вздыхая). Слушайте, я немного переживаю за судьбу моей Конституции… Вы не могли бы, когда моя жена придёт в себя, уточнить у неё: она её отправила в Петербург или нет?

Тишина. Масоны во все глаза смотрят на Александра.

Масон. У вас была… Конституция?

Александр. Ну да. Я её на днях как раз доработал. Мы с отцом её написали. Я решил, что пусть перед смертью, но я её провозглашу. Я Лизе её отдал, чтобы она в Петербург отправила. Я ведь не знал, как у нас с вами дело кончится.

Масон. Вот… (Выругивается.) Вы раньше не могли сказать, что у вас Конституция есть?! Мы тут сколько сидели и обсуждали ваши проблемы в интимной жизни, а про Конституцию вы не сказали ни слова?

Александр (оскорблённо). Во-первых, у меня нет проблем в интимной жизни. Я её практически не вёл. Так что не надо… Во-вторых, это был сюрприз.

Масон. Боюсь, вашим братьям теперь не до Конституции.

Александр. То есть?

Масон (виновато). Ну… мы их свергаем сейчас в Петербурге…

Александр. Что?!

Вскакивает. Начинает орать на масонов.

Александр. Ааааааааааааа!!!

Масоны. Тише! Тише! Вы весь город разбудите!

Александр (в гневе). А мне плевать! Вы меня обманули! Если б я знал, я бы не умирал! Ах вы… срочно меня в Петербург отвезите!!!

Масоны. Нельзя… нельзя уже никак! Вы договор подписали. Смиритесь. Ваш путь пройден.

Александр садится и вцепляется в остатки волос.

Александр. Господи! Бедный мой брат Николай…

Масон (выглядывая в окно). В гроб, вернитесь, пожалуйста. Тут какой-то алкаш вас ищет…

Перекрутка.

Санкт-Петербург.

Восстание. Дворцовая площадь, Сенатская площадь и все площади заполнены людьми в чёрном.

Люди в чёрном (скандируют). Долой тиранов! Долой монархию! Свободу крестьянам! Свободу крестьянам!

Мимо проходит крестьянин с женой. Смотрит на людей в чёрном. Подходит к одному, дёргает за рукав.

Крестьянин. Сынок, хлеба ещё попроси. И водки. Ежели можно.

Человек в чёрном (отмахиваясь). Иди, отец, не мешай! Мы разберёмся сами, что надо просить!

Перекрутка.

Зимний дворец. Бывший кабинет императора.

Николай стоит спиной к двери. Молится.

Николай. Господи… Господи… Господи… Почему я? Почему я? Я ведь ничего плохого никому пока ещё не сделал!

Дверь кабинета медленно открывается. В кабинет входят трое людей в чёрном. Останавливаются. Смотрят на Николая.

Первый человек. Николай Павлович…

Второй человек. Только без паники.

Третий человек. Мы пришли к вам с мирными целями.

Николай разворачивается. В руке у него сверкает меч. Люди переглядываются. Достают пистолеты. Направляют на Николая.

Первый человек. Давайте без глупостей. Мы не собираемся вас убивать. Мы всего лишь требуем вашего отречения.

Второй человек. Да, никто тогда больше не пострадает.

Третий человек. Да, нас всё равно больше, чем вас.

Николай (медленно). Вы… убили моего отца…

Первый человек. Мы?! Мы вашего отца пальцем не трогали! Мне вообще тогда два года было, когда он умер…

Второй человек. При чём тут это вообще..?

Николай. И моего брата…

Второй человек. Вашего брата? Он умер естественной смертью! Он сам захотел умереть!

Николай. Мой отец обходился с вами жёстко… и вы его убили… Мой брат обходился с вами мягко… И вы решили уничтожить нас всех! Мой дедушка вообще ничего не успел толком сделать… С вами как ни обращайся – вы всё равно недовольны!

Второй человек. Вы не понимаете…

Николай. Да, не понимаю. Я меньше учился, чем они. И вижу в этом плюсы. Мой мозг не зашорен всей этой дребеденью бесполезной. Я вижу, что вам лишь бы кого-то свергнуть… неблагодарные! Я вам что сделал? Откуда вы знаете, что я был бы плохим императором?

Третий человек. Николай Павлович, ничего личного… Мы не лично против вас… Мы в принципе… И опустите меч!

Николай подходит вплотную.

Первый человек. Я сейчас в вас выстрелю!

Николай. Стреляй.

Размахивается и отрубает ему голову. Два оставшихся человека в чёрном замирают на месте.

Второй человек. Вы… Чего творите?!

Стреляет в Николая. Николай отбивает пулю мечом. Пуля рикошетом убивает второго человека.

Николай. Ваша очередь.

Первый человек опускает пистолет. Поднимает вверх руки.

Первый человек. Давайте поговорим, как цивилизованные люди…

Николай подходит к нему. Слышит крик сзади. В двери стоит, в дорожном платье, Александра Фёдоровна. Держит за руку маленького Сашу Николаевича.

Александра Фёдоровна (в ужасе). Никс, пощади!

Николай смотрит в глаза человеку в чёрном. Вздыхает.

Первый человек. Да, пощадите…

Николай. Мой брат бы вас пощадил. И отец бы наверняка пощадил. Но вы их не щадили.

Размахивается. Отрубает голову третьему человеку. Бросает меч на пол. Подходит к Александре Фёдоровне и сыну.

Николай. Бог свидетель, что не я это начал. И я этого не хотел.

Александра Фёдоровна падает в обморок. Саша Николаевич во все глаза смотрит на Николая.

Саша Николаевич (по-французски). Папа, за что ты убил этих дядей?

Николай садится на корточки перед сыном.

Николай. Потому что они – преступники и хотели убить нас. Я защищал тебя и маму.

Саша Николаевич. А почему они хотели убить нас?

Николай. Потому что они преступники. Они убивают императоров.

Саша Николаевич. Как прадедушку?

Николай. Да.

Саша Николаевич. И как дедушку?

Николай. Да.

Саша Николаевич (в страхе). И меня тоже убьют?

Николай (серьёзно). Нет. Тебя не убьют. Я не позволю. Вот тебе крест…

Снимает с себя крест. Надевает