Дневниковые записи. Том 3 - Владимир Александрович Быков

за одно столетие уже две разорительные революции, третью такую катастрофу не перенесет.

А сегодня в ночной телепрограмме «Право знать», на эту же тему, антисоциальной политики Власти, с возмущением выступал Курганян.

04.08.17

Сегодня разбирал свой архив и обнаружил в нем статью Гриншпуна под названием «Трубная эпопея», настолько мне понравившуюся, что в память об этом уникальном мужике – талантливом конструкторе и замечательном человеке, решил поместить ее в своих Записях.

Привожу ее ниже с некоторыми сокращениями.

«Трубная Эпопея.

Поздний вечер. В КБ почти никого не осталось. Марк собрался домой, когда в зал вошел Главный конструктор Верник. Пружинистой, энергичной походкой он подошел к рабочему месту Марка. Остановился, поздоровался. Было заметно, как напряжен и взволнован Главный. Неожиданный визит и состояние Верника свидетельствовали о том, что произошло нечто экстраординарное.

– Кажется, Вы занимаетесь станами холодной прокатки труб?

– Да, вот, начинаю… Волнение Главного передалось и ему, хотя он не мог понять, в чем дело.

– Мне только что звонил Министр, а перед этим ему лично – Сталин. Поставлена задача: в сжатые сроки создать оборудование для производства холоднокатаных труб переменного сечения. На Политбюро заслушали Генерального конструктора вертолетов Миля. Он заявил, что для выполнения поставленной перед ним задачи по созданию тяжелых вертолетов нужны именно такие трубы. Нам предстоит спроектировать и изготовить для этого специальные станы.

– Специальные? Значит, никаких аналогов нет?

– Тем почетнее задача. Химич в командировке, я сейчас позвоню Двинянинову. Вам ночь на размышления, завтра в первой половине дня к нам приедут гипромезовцы с техническим заданием. Будьте готовы, подберите материалы, подготовьте вопросы, продумайте, что нам потребуется. Марк стоял оглушенный, но где-то в глубине души уже возникло радостное сознание от предстоящей архиважной работы.

– Имейте в виду, Министр меня предупредил, что товарищ Сталин поинтересовался, кто Главный конструктор Уралмаша, и что была названа моя фамилия.

На следующий день появились гипромезовцы и представители Первоуральского Новотрубного завода – заказчика этих станов. Конечно, никакого технического задания у них не было; сами они пребывали в растерянности. Какая труба? Какие размеры? Какой материал? Что значит «переменное сечение»? Масса вопросов, по которым высказывались только предположения. Ничего не оставалось, как всем вместе срочно лететь в Москву, к Милю.

Марка назначили Главным инженером проекта станов ХПТ.

– Люди растут под тяжестью ответственности – отметил Верник, подписывая приказ по этому назначению.

Начальство решило: в Москву едут Двинянинов и Гриншпун. В то время аэровокзал Свердловского аэропорта Кольцово занимал длинный барак; внешне здание выглядело весьма непрезентабельно, однако внутри отделано было не без некоторого шика: хрустальные люстры и пластиковые обои, в зале ожидания мягкая никелированная мебель, в буфете бармен лихо взбивал коктейли, на витрине – бутерброды с красной и черной икрой.

Марк не без волнения пережил мгновение отрыва 24-х местного Дугласа от земли, а когда самолет поднялся выше облаков и, казалось, что летит над снежной пустыней с ледяными торосами, вспомнился капитан Гаттерас, стремящийся к Северному полюсу.

Лететь Марку нравилось, падение в воздушные ямы напоминало качели, которые он любил еще с раннего детства. Остановка в Казани, еще два часа лету и, наконец, хорошенькая стюардесса объявляет:

– Уважаемые пассажиры! Мы идем на посадку; пожалуйста, пристегните ремни. Самолет прибывает в столицу нашей Родины – Москву! Волнительные слова.

Двинянинов, бывалый командировочный, с улыбкой наблюдает за Марком. Из аэропорта Быково на электричке они добрались до Комсомольской площади (площади трех вокзалов).

– Основную заповедь командировочного знаете?

– Нет, – признается Марк.

– Вот, молодежь! Всему надо вас учить. Итак, прибыв на место назначения, первое – позаботься об обратном билете. Второе – устройся в гостиницу. Останется время – поработай, нет – ну, что же, до следующего раза. Марк смеется.

– Обратные билеты мы взяли в Свердловске.

– Правильно. Значит?

– Гостиница.

– Молодец! Вон, видите за железной дорогой высотное здание?

– Вижу.

– Это гостиница Ленинградская. Ее собирались сдать в эксплуатацию к нашему приезду. Представители такой фирмы, как Уралмаш, должны жить в лучших отелях столицы. Идемте.

Им повезло. Действительно, Ленинградская только что начала принимать гостей, и уралмашевцы легко получили шикарный двухместный номер на одиннадцатом этаже.

Встреча у Миля была назначена на завтра, а пока Двинянинов предложил привести себя в порядок с дороги и затем прогуляться по Москве. Судя по всему, ему доставляла удовольствие роль гида.

– Всем известно, что земля начинается с Кремля. Значит, раньше всего – на Красную площадь. Вы не боитесь дальних прогулок?

– Наоборот. Очень люблю бродить по незнакомым местам. Это у меня наследственное.

На Красной площади Марк опять не смог скрыть волнения.

– Если только вообразить себе все, что произошло на этом месте за всю историю России, аж дух захватывает…

– А что еще произойдет, об этом Вы не подумали?

– А что может произойти?

– История XX веком не кончится. А будущее всегда интересней прошлого…

– Хорошо бы еще к памятнику Пушкину, – попросил Марк.

– Пошли. Пушкин с нетерпением ждет Вас.

День закончился в ресторане гостиницы Москва, где Двинянинов заказал для себя и для Марка две порции судака по-польски и бутылку сухого вина.

На следующий день за завтраком Двинянинов, развивал перед Марком стратегию их дальнейших действий.

– Главное, мы не должны допустить, чтобы нам навязали несусветные сроки проектирования и поставки оборудования.

– А зачем им это?

– Неужели непонятно? Мы не выдержим сроки, они тоже, но у них будет козырь, они сошлются на нас и скажут, что мы их задержали.

Генеральный конструктор вертолетов Михаил Леонтьевич Миль встретил уралмашевцев и гипромезовцев по высшему разряду; сам повел гостей показывать свое хозяйство – опытное производство, скорее мастерские, чем цеха, на Марка особого впечатления не произвели, а вот в КБ и лабораториях все было классно: просторно, разговоры только вполголоса, еле слышно гудят вентиляторы, множество сложных испытательных установок и приборов, персонал – в белых халатах… Перед началом совещания был подан чай с печеньем.

Миль произнес краткую речь. Он указал на колоссальное значение новых вертолетов. В частности, с их помощью должны будут закладываться в шахты ракеты дальнего действия, устанавливаться опоры электропередач, проводиться десантные операции… Не преминул упомянуть, что этой проблемой занимается лично товарищ Сталин. В заключение выразил уверенность, что участники совещания сделают все возможное и невозможное, и обеспечат успешное решение проблемы в установленный срок.

Долго разбирались с техническими вопросами. Трубы, для выпуска которых необходим новый стан ХПТ, должны были служить основой четырех вращающихся лопастей вертолета, которыми он призван держаться в воздухе. Переменное сечение трубы (с изменяемой, для равнопрочности, по длине толщиной ее стенки) могло быть обеспечено за счет перемещения конической оправки в очаге деформации. Ничего подобного в