Шестнадцать надгробий. Воспоминания самых жестоких террористок «Японской Красной Армии» - Фусако Сигэнобу

сторону национализации и экспансионистской политики проводится более нагло и жестоко. С момента моего ареста прошло более 20 лет. Я не думаю, что в Палестине или даже в остальном мире стало лучше. Это результат глобального капитализма, истинный облик общества, обнажённого пандемией и коронным крахом. Существует мир разрушения, неравенства и бедности, который уничтожил природу и продолжает превращать людей в товар для создания рынков за счет роста стоимости и накопления капитала в погоне за прибылью. Глобальный капитализм распространил неолиберализм как «цивилизационную мысль» и исчерпал границы, бросив людей и природу в товарную экономику. Это создало кризис человеческого выживания и разрушение земли из-за изменения окружающей среды и климата. Что будет с миром и будущим, если мы не изменим эту капиталистическую парадигму? Мир будет становиться все более и более фрагментированным. Нынешний капитализм и нынешняя политика не могут остановить кризис. Однако в разгар беспорядков, вызванных «коронавирусом», неолиберализм будет продолжать распространяться, национальный суверенитет будет укрепляться, а пропасть между богатыми и бедными будет продолжать сокращаться. Но, с другой стороны, возникнет новый мир, который бросит ему вызов. Гнев молодого поколения, в том числе Греты Тунберг, можно понять.

Во всем мире есть люди, пытающиеся изменить этот мир. Есть призыв к переменам в борьбе тех, кто выживает в нищете и беженцах, и тех, кто солидарен с ними. Кроме того, есть люди, борющиеся за исправление гнева в различных диспропорциях в своих странах. Будь то на Западе или в «третьем мире», международная солидарность сейчас более распространена, чем когда-либо в глобальном мире. Я жду. Новое поколение использует социальные сети и другие коммуникационные инструменты и системы, которых у нас не было в наше время, для продвижения парламентских и национальных дел, легко пересекая национальные границы и формируя солидарность в различных областях. Из Японии тоже, хотя численность небольшая, солидарность с людьми и гражданами стран, находящихся под политическим гнетом, поддержка беженцев, Гендер, изменение климата, окружающая среда, антиядерная, антиядерная энергетика и т. д. Распространяются через национальные границы. Начиная с независимой воли человека, формируя группу и сотрудничая друг с другом, есть великолепие новой эры, которая продвигается к идеалам. Быть. Как можно сказать глобально, мы, мелочные люди ХХ века, левое крыло Японии и ее революция потерпели поражение. То, что мы продолжали проигрывать, это из-за «уникальности» и борьбы партии, из-за «непогрешимости» партии, мы делали возражения враждебными, подавляли речь насилием и пытались «вести», убеждая «мы» в одиночку Это появлялось очень часто. Мы не знали «людей» и не уважали общественную жизнь людей. Можно сказать, что в то время они были бедны партийной политической мыслью. Кроме того, возможно, из-за отсутствия методологии идеологическая строгость не является единообразным и строгим образцом формы и метода. Я думаю, что на самом деле я был консерватором, потому что я был захвачен «марксизмом-ленинизмом» в своей голове. Было бы неплохо быть более методологически разнообразным и толерантным. Он игнорировал реальность с «должен» справедливости в голове, говоря: «Это должно быть сделано». Они просто по-разному интерпретировали мир. Я сожалею, что отстал в изменении реальности и изменении мира.

Многие поняли это задолго до меня. Если мы прямо посмотрим в прошлое и заглянем в будущее, то увидим, что борьба за перемены, в которой унаследован дух работы на благо людей, всегда будет выиграна. Вот почему люди не сдаются и имеют неиссякаемое желание. Недовольство и злость на неразумное общество подпитывают энергию перемен во всем мире. Япония не будет исключением в течение десятилетий.

Мир и Япония изменятся еще больше. У меня нет выбора, кроме как измениться. От 20-го века разрухи капитализма, характеризующегося войнами, беженцами и инфекционными заболеваниями, к веку надежды на отсутствие войны и справедливости, а не на путь военной национализации и военной экспансии. Идеал никогда не исчезнет, пока вы продолжаете его искать. Уроков еще недостаточно. Бороться до предела, реформировать путем размышлений, проб и ошибок. Я хочу узнать больше как человек, который искал А международный обмен, международная солидарность и интернационализм дают нам точку зрения, с которой Япония релятивизируется и объективируется. Международная солидарность отражается и питает себя и Японию. Вот что я хочу донести до японцев. Мьянма, уйгуры, Гонконг, «климатическая справедливость» и Палестина, я хочу призвать к большей и большей международной солидарности! Я знаю, что у меня нет ни времени, ни возможности что-либо делать. Мир несчастий короны расширяет мой опыт и воображение намного превосходит. Тем не менее, я хочу сказать то, что хотели сказать мне мои многочисленные друзья, которые спят в пустыне. Дурак хочет учиться на собственном опыте как дурак.

Арест, тюрьма, суд. Заключение Хироко Нагаты

Формирование новой организации в заключении. Руководство из-за тюремной решётки. Борьба и дискуссии в тюрьме

Затем была тюрьма. Она была весьма комфортной. Я целыми днями валялась в кровати на белоснежных простынях (тюрьма была европейского типа), смотрела телевизор (в основном аниме).

Товарищи приносили мне много вкусной еды в передачках и огромное количество алкоголя. Алкоголь передавали не весь: только японский. Импортный было нельзя. Потом мы с адвокатам пожаловались на это, и мне стали передавать весь алкоголь.

В тюрьме я стала постепенно спиваться.

От огромного количества вкусной еды я набрала в весе.

Я была в депрессии, постоянно лежала, бухала и ела. Мне было очень страшно, что меня казнят.

Меня пожирала жалость к себе и при этом ненависть к себе.

Тем не менее, ближе к суду я приободрилась и решила всё же написать то, о чем просили товарищи. Так началась работа над этой книгой.

В тюрьме меня не ограничивали в общении с волей. Товарищи спокойно приходили ко мне. Наши разговоры не прослушивали. Из тюрьмы я продолжала руководить КАЯ (в руководство которой вошла уже в заключении).

При моём руководстве было совершено много известных акций: в том числе бойня в аэропорту Лот и теракт 11 сентября.

Вопреки заблуждениям, Бен Ладен никогда бы не совершил ничего подобного без проверенных кадров из ООП и КАЯ. Такие были именно у нас. И после ареста Фусако, когда стало понятно, что продолжение борьбы имеющимися силами едва ли возможно, — мы решились на этот шаг (пусть и не без колебаний). После этого кадровый ресурс был во многом истощён, и мы решили не воссоздавать организацию почти полностью из новых людей, а развивать другие левые проекты.

Таким образом, моё участие в леворадикальном сопротивлении не окончилось.

Меня часто отпускали из тюрьмы на «каникулы» к родственникам и друзьям. В восьмидесятые стали отпускать надолго: даже на полгода. Потом разрешили днём ходить