Любовь на острие кинжала - Джулиана Гарнетт

17

Октябрьские ветры свистели вокруг башен Драгонвика. Непрочный мир воцарился в стране после лета, наполненного борьбой. Дни стали короче, и холодный осенний ветер выстудил поля. Уже собрали рожь и пшеницу, и мясо уже было засолено на зиму. В это время в Англию возвратился король, и все замерло в ожидании его дальнейших действий.

В июле Иоанну пришлось пережить унижение, когда он во Франции отступил с поля битвы. Хотя осада Ларош-о-Муан, казалось, вот-вот окончится успехом англичан, сын Филиппа, Людовик [15], выступил на помощь осажденному гарнизону. Английские войска были значительно усилены наемниками и воинами недавно покоренных феодалов из Пуату и Анжу. Это внушило уверенность Иоанну, и он приготовился обрушиться на Людовика. Принц обнародовал публичный вызов, который Иоанн принял с нетерпением, поскольку имел превосходство в силе. Но предательство расстроило все его планы. Дворяне Пуату отказались сражаться против сына своего сюзерена.

Иоанн разразился оскорбительной речью, и они дезертировали. Королю пришлось отступить, опасаясь принца Людовика и полного поражения, если он застрянет в Анжу. Из Ла-Рошели неделей позже он написал в Англию, призывая всех, кто не сопровождал его в походе через Пролив, прийти ему на помощь. В письме содержались приманки и посулы, высказанные в самом мрачном и патетическом тоне: «И если кто из вас думает, что мы им недовольны, то самый верный путь к оправданию лежит для него через прибытие по нашему зову».

Даже Рольф не мог не обратить внимания на эту не очень скрытую угрозу. Он решил присоединиться к королю, призывая к оружию вассалов и рыцарей. Но еще прежде, чем он успел собрать своих людей, пришла весть, что силы короля полностью разгромлены в Бувине в воскресенье 27 июля. Все планы Иоанна были перечеркнуты. К ужасу своих сторонников, он отказался признать полное поражение. Более того, горя нетерпением взять реванш и разгромить Филиппа, король приказал трем сотням уэльских воинов присоединиться к нему до конца августа.

Тогда вмешался папа с молитвой о ниспослании мира между двумя королями и грозя церковным порицанием. Рольф не спешил с отправлением, уверенный, что хоть теперь-то Иоанн образумится и отступит. В середине сентября между ними был подписан мир сроком на пять лет, начиная с будущей Пасхи 1215 года. В середине октября Иоанн прибыл в Англию, страдая от сознания своего позора.

В дополнение к налогам, и без того взвинченным сверх меры, он ввел еще и сборы на погашение военных долгов. Как мятежные, так и лояльные вассалы короля возроптали под этим новым гнетом. Открыто велись разговоры о бунте. Королевство было на грани войны.

– Если бы не эти предатели из Пуату, – проворчал сэр Гай, когда они с Рольфом как-то задержались в зале после вечерней трапезы, – запад Франции сейчас принадлежал бы Иоанну. Вместо этого наши войска вернулись из Франции побитыми. И во имя чего? Во имя нового налога?..

Рольф нахмурился, глядя в огонь.

– Он, наверное, помешался из-за своего поражения, если рискует открытым восстанием.

Гай подался вперед, устремив на Рольфа внимательный взгляд:

– Вы думаете, будет война?

Немного помедлив, Рольф ответил:

– Не сразу. Многие слишком устали, и я верю в легкую руку Стефана Ленгтона. Сейчас архиепископ хочет созвать баронов. – Он поднял глаза и встретил взгляд Гая. – Встреча состоится в первую неделю следующего месяца в аббатстве святого Эдмунда. Повод – обсудить этот новый налог. И помолиться.

Огонь трещал и плясал. Кусок горящей смолы упал на сапог сэра Гая. Он отбросил его обратно.

– А настоящий смысл встречи? Что еще там будет обсуждаться?

– Об этом, Гай, я надеюсь узнать позднее.

– Вы там будете, милорд?

– Да. – Рольф провел рукой по бороде. – Мне нравится то, что я слышал о хартии старого короля, которую откопал Ленгтон. Быть может, королевство удастся спасти, если Иоанна принудить подписать эту хартию.

– А если он откажется?

– Боюсь и думать об этом. – Рольф повернул лицо к огню. – Вся Англия будет ввергнута в междуусобицу, которая может оказаться роковой…

Передав Эннис в надежные руки Гарета Кестевена, назначенного временным смотрителем Драгонвика, Рольф оставил в замке и большинство своих людей на случай, если Сибрук проведает о его отсутствии. Сэр Гай и небольшой отряд всадников сопровождали его в аббатство святого Эдмунда. Здесь его с энтузиазмом встретили явные бунтовщики, надеявшиеся вовлечь его в свои ряды. Но никто открыто не спрашивал, на чьей он стороне. Здесь было немало таких, как он, колеблющихся и сомневающихся. Был здесь и его брат Джеффри, прибывший из своих поместий в Чешире. Они встретились с холодной серьезностью, при случае осторожно справляясь о намерениях друг друга. Все внимательно выслушали план архиепископа, затем разъехались, чтобы спокойно и порознь обсудить услышанное.

Во время возвращения в Драгонвик Рольф обсуждал присутствие на встрече своего брата, когда они с Гаем сидели ночью у лагерного костра.

– Говорят, некоторые земли Джеффри недавно были отобраны в казну. Он протестовал, но возвратить удалось только часть.

– Почему их забрали? – спросил Гай. Он встречал Джеффри Хавкхерста раньше, и тот ему нравился. Он был открытым и смелым человеком, более склонным к легкомыслию, чем его младший брат, но с тем же львиным взглядом и повадкой.

– Скорее всего потому, что Джеффри не дал своим мыслям передышки, а сразу воплотил их в слова против шерифа. Он быстр в мыслях и поступках, вот только потом ему приходится сожалеть о последствиях.

Гай усмехнулся:

– Это, похоже, семейная черта.

Рольф фыркнул в ответ:

– Мне, по крайней мере, не приходилось терять земли из-за излишней быстроты языка. В последнее время я становлюсь, напротив, чересчур терпелив. Мне надо было поступить так, как Джеффри несомненно поступил бы, если бы у него отняли сына, а именно – снести замок Сибрука до основания.

Гай помолчал немного, а потом переменил тему.

– А как вы думаете, король станет всерьез обсуждать хартию? – спросил он и плотнее закутался в плащ, пытаясь согреть зябнущие руки. Ветер, словно стая демонов, носился вокруг них, заставляя огонь костра причудливо танцевать, а воинов – беспокойно шевелиться.

Рольф разглядывал желто-оранжевое пламя, как если бы в нем содержался ответ. Он пожал плечами:

– Если бароны представят хартию королю с должным хладнокровием, то ему придется по меньшей мере ее прочитать, не пытаясь сразу же порвать на клочки.

– Это не ответ, – со вздохом заметил Гай.

Рольф слегка улыбнулся:

– Но это единственное, что я могу вам ответить.