Любовь на острие кинжала - Джулиана Гарнетт

Рольфа прошиб холодный пот. Куда еще могла она пойти? Да куда же еще, как не к человеку, который держит в заложниках их всех?

Он стремительно обернулся к Гаю и Гарету:

– Я был дурак. Вы правы, Гай, она не у Сибрука.

– Так где же?

Рольф повернул коня и последовал за собакой.

– В Лондоне. Она отправилась к королю.

18

Дома, наполовину из камня, наполовину из дерева, нависали над узкими извилистыми улочками, забитыми людьми, лошадьми и гружеными повозками. Лондон был городом покупателей и торговцев. Вывески лавок с нарисованными на них товарами висели поперек улиц так густо, что солнечный свет почти не проникал в их тенистый сумрак, но зато ярко освещал коньки крыш и церковные шпили.

Никто не обращал внимания на Эннис и Говейна, когда они пробирались сквозь толпы народа. Когда же они достигли королевской резиденции, то Эннис почувствовала, как дурные предчувствия растут в ее душе. Конечно же, ни один караул не поверит ей и не пропустит к королю. Ее ждет грубый отказ и насмешки. Она должна была это предвидеть.

По счастью, ей удалось проникнуть в дом старого друга ее отца. Сэр Роберт был изумлен, увидев дочь Хью де Бьючампа в лохмотьях и в сопровождении единственного слуги, одетого так же, но он со всей вежливостью проглотил свое удивление и проводил ее во дворец.

– В наше время, миледи, – озабоченно сказал сэр Роберт, – одинокая женщина не должна бродить по Англии. Только в сопровождении мужа.

– Да, сэр Роберт, я бы и не отправилась одна, если бы мой муж мог меня сопровождать. Но сейчас он сильно занят по делам короля, а у меня срочные новости для Иоанна.

– В таком случае мне повезло, что я встретил вас, – галантно сказал сэр Роберт. – Я передам вас на попечение моей дочери, она камеристка королевы. Она позаботится о вас и снабдит подходящей одеждой для аудиенции у короля.

Гораздо быстрее, чем она могла надеяться, Эннис была удостоена королевской аудиенции. Иоанн изучал ее с явным интересом. Его глаза ощупывали ее фигуру с таким выражением, что ей стало не по себе.

– Я полна благодарности за полученное соизволение видеть вас, сир, – сказала она в ответ на приветствие короля.

– Прекрасным женщинам всегда открыта дорога к моему двору, – отвечал он. Его неподвижный взгляд навел ее на мысль о ястребе. – Сэр Роберт поступил мудро, привезя вас ко мне.

Эннис не стала выводить его из заблуждения относительно того, как она попала в Лондон. Вместо этого она склонила голову и опустила глаза со скромной улыбкой.

– Да, сир, сэр Роберт – внимательнейший из мужчин. Мой отец всегда был о нем самого высокого мнения.

– О, Хью де Бьючамп был хороший человек. Мне не хватает его советов. – Он слегка подался вперед. – А что же вас привело ко мне, леди Эннис? Где ваш супруг?

Она ждала этого вопроса и ответила немедленно:

– Мой лорд и муж всецело погружен в дела, и я явилась вместо него, чтобы молить ваше величество о благодеянии.

– Благодеяние… – Иоанн откинулся в своем кресле, выбивая пальцами дробь по резному подлокотнику. – И что бы это могло быть такое, моя прекрасная леди Эннис? Лорд Рольф, должно быть, и впрямь очень занят, если отправил жену с подобным ходатайством.

Встретившись с темным взглядом короля, Эннис твердо сказала:

– Я прошу вас даровать моему мужу право опеки над его сыном, который уже давно содержится у Тарстона Сибрука. Я опасаюсь, что муж моей кузины внушает мальчику мысли, не отвечающие интересам моего мужа или вашим. В благодарность за ваше благодеяние я согласна отписать казне мои наследственные земли.

– Вот как, – улыбнулся Иоанн, выдержав напряженную паузу. – Прошу вас, прекрасная леди, сядьте рядом со мной. Мне бы хотелось подробнее узнать суть вашей жалобы на позорные намерения моего верноподданного.

Эннис поднялась на возвышение и села рядом с королем. У нее было предчувствие, что Рольф впадет в неистовство, если она не добьется успеха. Но и в случае, если удача ей будет сопутствовать, гнева Рольфа ей не миновать, потому что она ничего с ним не обсудила, прежде чем начать действовать. И только если ей удастся уговорить короля передать ему опекунство над Джастином, только тогда его гнев и возмущение ее непокорностью, наверное, улягутся…

Лондонские жители опасливо разбегались и жались к домам, пропуская группу вооруженных всадников. Черные с золотом ливреи Драгонвика являли собой яркий контраст с серым полумраком улиц. Надышавшись тлетворными испарениями из сточных канав, полных жидкой грязи, Рольф и свита наконец выбрались на широкую, обсаженную деревьями дорогу.

Полной грудью вдохнув свежего воздуха, Рольф посмотрел на сэра Гая. Тот мрачно глядел вокруг.

– Просто жутко представить себе, милорд, – сказал он, – вашу леди без охраны едущей по этим трущобам.

– Да. – Рольф пытался отогнать от себя мысли о возможных опасностях, которым Эннис подвергла себя на пути в Лондон. Она сейчас могла находиться далеко отсюда, в руках бандитов куда более страшных, чем лондонские.

Если не считать короля, подумал он мрачно. Король был самым отвратительным разбойником из всех. Он похищал не только деньги и имущество, но еще и жизни.

– Чума на ее голову, – пробормотал он. Во время стремительной скачки через тьму и грязь нескольких графств он не раз рисовал себе в воображении пленительные картины того, как он ее поколотит в благодарность за эту «прогулку».

Гай подъехал вплотную и наклонился к нему:

– Вы же не обвиняете ее во всем этом, милорд? Она ведь приехала в Лондон только затем, чтобы облегчить ваше бремя. Я уверен в этом.

– Уверены? – Рольф бросил на него взгляд прищуренных глаз. – Вы охотно принимаете ее сторону, как я вижу. Вы знали о ее намерениях до того, как мы покинули Драгонвик и отправились в аббатство святого Эдмунда?

– Нет, лорд! – Гай потряс головой. – Она не сказала бы мне ничего из боязни, что я передам вам всю правду. Леди знает, что я стою на страже ее безопасности и никогда не позволил бы ей причинить вред самой себе.

Когда они достигли королевского дворца, Рольф хотел пройти немедленно, но минуло несколько часов, прежде чем он был удостоен аудиенции. Во время этого ожидания он весь кипел и едва не взорвался, несмотря на уговоры Гая сохранять хладнокровие.

В конце концов Рольф был допущен ко двору. Первое, что он увидел, был Иоанн, удобно развалившийся в кресле, расположенном на высоком помосте высотою не менее фута. От этого король казался значительнее людей, окружавших его. Король постоянно устраивал этот маскарад с завидной безмятежностью. Зал был полон придворных, одних из которых Рольф помнил, а других – не узнавал.