Гаст - Эдвард Ли

- Я заставила себя вернуться в гостиницу, а за спиной бушевали свет и жара. Это была стена жара. Я вернулась в дом, выглянула в окно, и, конечно же, на заднем дворе было темно. Печь была холодной, и там никого не было.

Колльер сразу же поверил ей. В отличие от многих, с кем он встречался до сих пор, нелепость была не в ее стиле, как и преувеличение. Но ведь он тоже кое-что видел, не так ли?

Он решил не упоминать о них.

Всплыл вопрос.

- Это было... в те времена, когда ты пила?

Она улыбнулась.

- Справедливый вопрос. И нет. Это было много лет спустя. Галлюцинация? Конечно, это может быть, но я так не думаю, и я не думаю, что это были люцидные сны или что-то в этом роде, и я не принимала никаких лекарств. Я никогда не узнаю ответа... - она прижала руку к сердцу. - Но здесь, я думаю, это был призрак. Ревенант, дискорпоративная сущность, или как там они это называют в наши дни.

- Призрак мне подходит. И это был последний раз, когда ты бралась за работу в гостинице?

- О, нет, - сказала она. - С тех пор я много чего делала. Но это был единственный раз, когда я видела что-то фантастическое.

"Фантастическое - это точно. У меня есть голоса, запахи мочи, собаки, кошмары о ножницах и какая-то женщина, которая мигает мне в замочную скважину лысым бобром. Может, мы ОБА сошли с ума?"

Колльер уронил руки.

Она полузасмеялась, но прозвучало это неубедительно.

- В общем, теперь, когда я все это рассказала, все это звучит довольно глупо.

- Ты ошибаешься, - возразил Колльер. - Дом Гаста - довольно жуткое место, если ты в правильном - или, думаю, в данном случае в неправильном - расположении духа. Мистер Сут сказал, что многие, очень многие люди пережили там необычный опыт.

Она передернула плечами, чтобы отмахнуться от него, но было видно, что ее рассказ привел ее в замешательство.

- Хватит уже этих призраков, - сказал он уже мягче.

Ее рука по-прежнему была зажата в его.

Он снова смотрел на нее. Он снова притянул ее к себе - неужели эта история разожгла в ней желание? На этот раз каждый язык играл во рту другого с еще большим рвением. Ее дыхание казалось теперь более горячим, если такое вообще возможно, и немного ослаб барьер отталкивания. Ее рука пробежала вверх по его руке и по груди, а язык стал казаться отчаянным. Колльер тут же провалился в приторную пустоту. Доминик была свежеиспеченным, еще теплым хлебом из духовки, а он - маслом, тающим в нем.

Слова в его голове звучали как зомби:

"Я действительно могу в нее влюбиться..."

Затем она перекинула одну ногу через его, чтобы обеспечить более тесный контакт. На мгновение он ожидал, что эта гладкая голая нога скользнет по его паху... но этого не произошло. Вместо этого ее рука обхватила его спину и прижала к себе еще крепче.

Он начал медленно посасывать ее шею, и когда его язык коснулся яремной вены, он почувствовал, что ее пульс бьется, как у колибри. Колльер был уже настолько тверд в штанах, что его член казался налитым кровью вдвое больше, чем это предусмотрено природой, но когда его язык продолжал ласкать ее горло и обнаженное плечо, вкус ее пота, а также смешивающиеся запахи спрея для тела, мыла и шампуня вбили еще больше крови в натруженное нервами мясо. Одной рукой он обхватил ее за бока, другой - за щель между облегающим топом и поясом юбки. Он знал, что сейчас испытывает ее, посягает на ее неясные границы, но она не вздрогнула, когда его рука плотно прижалась к ее животу, а кончик мизинца скользнул на дюйм под талию юбки. Снова раздался голос злобного близнеца Колльера:

"Поздравляю, жеребец! Сейчас твой палец находится в четырех дюймах от Клитор-Сити!"

Но Колльер был слишком взвинчен, чтобы слушать. Он не двигал рукой, но позволил языку провести по краю топика. Что-то подсказывало ему, что не стоит спускать верх и обнажать грудь, за которую он готов продать душу, но он очень нежно провел губами по верхушке взъерошенной ткани.

Затем его губы приблизились к соску...

- О, Боже! - раздался разочарованный шепот.

Колльер убрал губы, но его рука осталась на месте.

- Что?

- Это моя вина, - вздохнула она. - Мне лучше знать. Я должна рассказать тебе все остальное...

Колльер был почти возмущен.

- Больше никаких историй о призраках!

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. - Нет, больше обо мне.

Колльер не ослабил объятий.

- Если ты не хочешь идти сегодня до конца, это здорово, - попытался он изобразить понимание, а сам думал: "Минет, минет, минет".

- Я должна была объяснить все раньше, но я не хочу идти до конца никогда. Я имею в виду, что у меня больше нет секса - вообще. Возможно, я не совсем ясно выразилась раньше.

Колльер задумался над продуманным ответом, но не смог.

- Скажу прямо, - продолжила она усталым тоном. - Я не трахаюсь. С колледжа не трахалась.

Колльер подумал:

"Минет, минет, минет..."

- Все в порядке, - заверил он ее. Небольшое хихиканье. - Мы и не трахались, знаешь ли.

- Я имею в виду, - добавила она, - что никогда больше не буду заниматься сексом, пока не выйду замуж. Поцелуи - это одно, но... это все, что я делаю. Никакого секса вне брака, никогда. Это означает любой вид секса, вагинальный, анальный, оральный. Это часть того, о чем я говорила тебе раньше. Это часть того, как я расплачиваюсь по кредитной карте, которую я использовала, чтобы вернуть свою жизнь.

"Помогите! - подумал Колльер, но тут вмешалось его альтер-эго: - Она просто оправдывается, чтобы не чувствовать себя виноватой после того, как ты оттрахаешь ее задницу от одного конца улицы до другого! Продолжай ее возбуждать! Через несколько минут она будет такой горячей, что превратится в большую миску тушеного мяса..."

Это действительно было так? Они уже вовсю целовались. Он ответил, как заправский актер:

- Я понимаю.

В ее глазах мелькнула тревога.

- Я не думаю, что ты понимаешь, и я понимаю, что большинство парней не понимают - они не могут. Неразумно ожидать от них этого. И самое неприятное, что ты мне очень нравишься.

Злой голос: