«Аристократ» из Вапнярки - Олег Фёдорович Чорногуз

за его спиной. Бубен сделал петлю, похожую на петлю Нестерова, и вошел им с тыла. Борода пытался сбить Бубона с хвоста, как пес привязанную мальчиками жестянку. Борода еще раз вернулся к Карлу Ивановичу. Бубен повернул тоже и пошел на красный светофор. Где-то заскрежетали тормоза, до ушей донеслись слова, которые в соборах не употреблялись. Бубен шел тяжело, как загнанный слон. Он оглянулся — и чуть не остолбенел: сзади шли сами бороды, словно спешили на смотр-конкурс. «Бородатых теперь появилось больше, чем игроков у козла, — подумал Карло Иванович, и вдруг ему почему-то стало неловко за себя. Бубону показалось, что в этой бородатой массе он похож на голого среди одетых, а его чисто выбритое лицо — на дыру в штанах, сквозь которую выглядывает не загорелое на солнце колено…

Еву и этого «в клетку» он заметил у фонтана «Купальница», которую здесь окрестили на «Обнаженную Машу». Бубен сделал круг и сел напротив них. Снова начал накрапать дождь. «Библейская борода» вытащила плащ и накрыла красивые колени Евы, как это часто делают болельщики на стадионе, когда с верхнего яруса начинает стекать дождевая вода.

Бубен вытащил «Бухгалтерские ведомости», проткнул пальцем дырку и стал следить. Но вдруг газета дала трещину и расползлась. Ветер, дувший от фонтанчика, наклонил несколько струй фонтана на Бубонов журнал и расквасил его.

— Отец! — послышалось над ухом Бубона. — Кто под фонтаном газеты читает?

Карло Иванович похолодел. «Наверное, Демьян?» — дважды по кругу малого и большого кровообращения промчалась мысль. Бубен поднял глаза. Мимо проходили студенты университета с конспектами под мышками и приветливо, по-студенчески улыбались.

— Привет! — сказал один из них Бубону.

— Привет! — механически ответил Бубон и скрылся за новой газетой, отодвигаясь подальше от брызг фонтана.

Карло Иванович уставился на радугу его струи и заслушался. Водогрей действительно играл — на солнце, на ветру, в цветах. Он убаюкивал Бубона и клонил на сон. Веки становились тяжелыми и словно наливались химическим элементом IV группы периодической системы Менделеева под простым названием свинец. Бубона разморило, и он начал дремать под равномерный хлюпот фонтана, тихое перешептывание ветвей в кронах деревьев и забаву легкого ветерка, который только что родился в кустах и увидел такое чудо, как фонтан, словно мальчик, набросился на него, и набросился на него. месте, то во втором. Бубен устал. Бубен заснул. Ему снился «Финдипош», профсоюзное собрание.

«Но я не могу, — защищался как мог Карл Иванович. — Да и у нас такого не было, чтобы члены местного следили за женщинами. Пусть уже младшие гоняются за младшими…»

«Нас могут не так понять, — поднялся Арий Федорович Нещадым. — На вас, дорогой мой, подозрения не упадет. Вы человек пожилой, солидный…»

«Да, — вырвалось у Ховрашкевича. — Я вам скажу, это может кончиться очень интересно. Женщина в понимании не в широком, а в понимании конкретном. То есть, по-научному говоря, женщина — подруга жизни, а в широком — лучшая, так сказать, половина человечества… Ну вот, например, жена Чулочки… Хотя я знаю — Майолика такая женщина, что она, конечно, ничего не подумает. А вот Мацеста Елизаровна — жена Карла Ивановича, значит, это…»

«Я прошу прощения, — тактично перебил Ховрашкевича Сидалковский. — Так, может, это вам поручить?»

«Оно это ответственное дело завалит! — и на этот раз Стратон Стратонович возразил тоном, который не требовал ни обсуждений, ни комментариев. — Женщине, видно, не разговоры нужны…»

Затем перед Карлом Ивановичем предстал Адам.

«Скажите, они уже целуются, Карл Иванович? — с мукой в душе и в глазах спросил Адам».

«Целуются, — яростно ответил Бубон. — В руку».

— Дед, берет с головы упал, — какой-то паренек тормошил Бубона за плечо, но не наклонился, чтобы самому тот поднять.

— Спасибо, уважаемый, — открыл тяжелые веки Бубон, как медведь после зимней спячки, и поспешно взглянул на скамью.

Напротив него сидели две бороды. «Неужели и Еве наклеил? Но где взял техас?»

Бубен поднялся и интуитивно побрел к остановке двадцатого троллейбуса. Двадцатый маршрут стал для Карла Ивановича испытанием его волевых качеств и крепости нервов.

— Эй! — крикнул кто-то за ним. — Товарищ в вельветовых штанах!

Бубен оглянулся: «Только этого не хватало… Придется возвращаться. Снова неудача».

— Товарищ, вы забыли подшивку газет.

Карло Иванович молча взял газеты, даже не поблагодарил, бессмысленно побрел, пересекая бульвар. «Картата борода», «Карта борода», — давал перебои пульс, словно при аритмии сердца.

— Клетчатый костюм. Что-то не то, — говорил сам себе Бубон. — Человек в клеточку. Королевский гамбит. Поклонник Карпова и Таля.

К большому удивлению и счастью Бубона Борода и Ева шли себе спокойно впереди него по направлению к многоэтажному «Фактусу». Шли спокойно. Вероятно, были уверены, что «комиссар Мегре» спит. Но нет — Ева оглянулась и показала Карлу Ивановичу губы. Тогда подтянулась к Бороде и, очевидно, проинформировала его. «Человек в клетку» оглянулся с явным намерением покончить с этой комедией. Бубен с ходу сориентировался. «Возвращаешься лицом к витрине и, пропуская их мимо, не спускаешь глаз с их отражения в стекле», — так, кажется, поучал Ховрашкевич. Карло Иванович в тот же миг вернул корпус. По ту сторону окна сидели, как космонавты перед запуском, ровесницы Бубона и ломали себе головы после шестимесячной завивки на новый лад. Бигуди на их головах были разбросаны, как резина, зашитая в шапки танкистов. «Дамский салон! — угадал Бубон. — Выставка колен и причесок».

Мастер-парикмахер почти перед самым его носом заслонил занавеску и махнул Бубону рукой: мол, о ходьбе, чего уставился, борцов за молодость и красоту не видел?

Бубен отвернулся. Ему и до этого было неловко, а теперь и подавно. Перед ним стояла Ева и Библийская борода. Бубен взглянул на губы Евы: «гриот украинский ранний». Карл Иванович не знал, куда себя девать. Чуть сзади и сбоку от него стояла еще одна фигура, не спускавшая глаз с этой сцены. Этого он еще не видел. Это была Мацеста Елизаровна, которая тоже включилась в эту игру и теперь не отставала от Карла Ивановича ни на шаг. Все это напоминало классический случай на охоте, когда лиса идет за зайцем, а за лисой идет охотник.

— Ну что? — спросил Библийская борода. — Что от нас хотят вельветовые штаны Бубона?

Щеки Бубона покрылись разбавленным томатным соком.

— Берет меняете, а штаны кто за вас будет менять?

— А штаны я ему поменяю, — неожиданно раскололся под Бубоном тротуар.

Еще полчаса назад он с такой мечтательностью смотрел на фонтан. Жизнь казалась прекрасной, как работа детектива, и такой же неожиданной, как в романах… Голос Мацесты Елизаровны он мог узнать даже в темноте.

— И ваши фотокарточки тоже, мадам, — эти слова жены адресовались