«Аристократ» из Вапнярки - Олег Фёдорович Чорногуз

Олег Черногуз

«Аристократ» из Вапнярки

Сатирический роман

КНИГА ПЕРВАЯ

Никогда ничего не придумывайте. Присмотритесь к окружающим вас людям и вы увидите, сколько у них странностей.

Автор

Золото испытывают огнем, женщину — золотом, мужчину — женщиной.

Услышано от Сидалковского

РАЗДЕЛ І,

в котором рассказывается об элегантном незнакомце, проводнице международного экспресса, троих в одном купе, китайском божке, девушке с оливковыми глазами, фотокорреспондентах и вспышках, как на поле боя

Поезд приближался к Вапнярке, когда на перроне появился этот элегант в черных очках «дипломат» и костюме с лавсановой нитью. Пиджак на нем переливался натуральным серебром дунайской сельди и вызвал у пассажиров страстное желание выпить и закусить. До его лакированных ботинок, казалось, не хватало только смолистых, как и чуб, тоненьких усиков а-ля Дон-Жуан, галстука типа «бабочка» и золотой «луковицы»-часов с позолоченной цепочкой, которая должна была претенциозно свисать из бокового кармана жилета.

Они остановились одновременно: поезд и этот периферийный франт, артистически скрестивший руки на груди, словно давая возможность новоприбывшим проводницам полюбоваться собой. Перед ними действительно стоял мечтательный красавец с доверчивыми и кроткими глазами, с которым девушки встречаются даже тогда, когда заранее знают, что все это загсом не закончится.

Контрастные, немного толстые и сладострастные губы вроде бы говорили, что они открыты ветрам и доступны для слабохарактерных женщин и горячих поцелуев. Его осанка, положение, взгляд и четко очерченный классический профиль — все указывало на то, что древние греки явно поспешили объявить Аполлона Бельведерского образцом мужской красоты, а античные оракулы, предвидя будущее, даже не предполагали, что у их далекого предка впоследствии могут появиться. Торс незнакомца имел такие классические пропорции, что на нем хотелось немедленно повесить табличку: «Манекен для Дома моделей, 5-й рост, 50-й размер», а затем все это запустить в серийное производство.

Дженджуристый молодой человек важно подошел к проводнице и, взяв ее за локоть, заговорщически сказал:

— Красавица, в Киев. По броне…

Проводница на мгновение растерялась, будто у нее неожиданно отобрало язык, а затем безапелляционно заявила:

— Никакой брони! У меня международный вагон. — Однако тут же сникла под его взглядом и, словно оправдываясь, добавила: — Я бы с радостью, но в моем вагоне польская и молдавская делегации…

— Прекрасно, дорогая: считай, что перед тобой стопроцентный иностранец. Тем более что я родился на границе… между Вапняркой и Крыжополем…

Теперь проводница даже улыбнулась. Его серые глаза светились такой добротой и искренностью, что девушка уже готова была взять его, нарушив все инструкции, но вовремя заметила долговязую фигуру бригадира поезда с зеленой нашивкой.

— Вот туда! — указала она красным флажком. — За вагоном-рестораном — наши вагоны. Прицепили в Унгенах…

Обиженный в своих лучших чувствах, молодой человек гордо вернулся и направился в хвост поезда.

— Привет кудряшкам! — ловко подтянувшись, он выскочил на подножку, на этот раз не дав даже прийти в себя проводнице — симпатичной девушке с двумя кудряшками у ушек. — У меня, красавица, радость и несчастье: в столице умерла бабушка, а в Вапнярке ни в одной кассе нет билетов…

— Какая радость? — простодушно спросила она, воспринимая его шутку совершенно серьезно.

— Так бабушка-то миллиардерша! За всю свою столетнюю жизнь приняла пять миллиардов бутылок, но все на две копейки дешевле номинала… Уловила содержимое, хоть бутылки были и пусты?

— У меня нет мест, — прозаически ответила девушка.

— Милая, но у тебя есть нежное девичье сердце, добрые глаза и такие милые кудряшки у ушек, через которые в прошлом веке шли на эшафот и стрелялись на дуэлях!.. И как тебя, такую красивую, мама отпускает самую в дальнюю дорогу? Еще, наверное, без денег?.. Дорогая, я пересижу в ресторане, а лишняя пятерка в столице еще никому не мешала. Или, как говорила моя покойная бабушка, деньги никогда не обрывают карманы…

— Ну, иди уже, иди! Болтун… Пересидишь в ресторане… Если есть за что!

Последние слова резко ударили его в грудь и остановили. Он с нескрываемым досадой посмотрел на девушку.

— Жизнь соткана из противоречий, — покачал укоризненно головой. — Такой ротик — и такие слова… Проза! А у человека должно быть все прекрасное: одежда, манеры, гарнитур и каллиграфия.

— Ну, ну! Каллиграфия… Иди уж…

Он элегантно, двумя пальчиками, вытащил из кармана пятерку, какое-то время прощально смотрел на нее, как на собравшуюся к другому любимую и только тогда свысока передал проводнице.

— Мне ваши деньги не нужны, — засмущалась девушка, снова переходя на «вы». — Я вас не за деньги взяла… — И отстранила его руку.

— Только без международных осложнений, — предостерег молодой человек. — Потому что, если верить медикам, это противопоказано.

Достигнув определенного эффекта, он даже не взглянул на нее, потому что помнил: «Чем меньше внимания обращаешь на женщин, тем глубже западаешь в их сердце».

«У них что, спецобслуживание?» — подумал молодой человек, осматривая шикарный ресторан взглядом новоиспеченного адмирала, и тут же увидел за зеркальной перегородкой свободное место. Неторопливо, с достоинством, как делал все, направился к столику, за которым сидели трое.

— Для полного счастья и гармонии вам не хватает только четвертого, — несколько нагло произнес он. — У вас занято?

— Прошу, — кивнул всем своим туловищем коренастый брюхо с доброй улыбкой на губах и большой головой без шеи. — Пшепрошам!

"Поляки", — вспомнил он слова проводницы, а вслух добавил:

— Ничто так не сближает людей как общий стол в ресторане…

— О да, да, — искренне улыбнулись поляки.

Наш герой мгновенно окинул взглядом меню, выхватил оттуда два-три красивых названия и обратился к иностранцам деловым тоном:

— Что будем пить? Коньяк, водку, вино?

— О нет, нет! — в один голос возразили пассажиры. — Только кофе.

— Прекрасно: ничего в мире так не люблю, как кофе и молодых дам… разведенных нарсудом!

Фраза не имела того эффекта, которого он ждал. «Видимо, плохо понимают по-нашему».

— Вы из Польши?

— О да, да. А как, пшепрашам, вы догадались? — заинтересовался брюхо с добрым выражением лица.

— Видите, — молодой человек на миг замолчал. Он едва не выпалил, что когда-то сам бывал в Польше, но, как на то, не мог вспомнить ни одного города, кроме Варшавы. Поэтому не совсем уверенно объяснил: — Видите ли, я сам… Ну, как вам сказать, немного умею по-польски…

— Интересно! — поднял голову соседа слева. — Например?

— Например: кобета и пшеница…[1]

Поляки искренне рассмеялись. Молодой человек им, очевидно, понравился, потому что уродливый человечек хотел было представиться, когда вдруг подошла официантка, вооруженная карандашом, блокнотиком