Клуб любителей фантастики, 2005 - Андрей Николаев

И проснулся с гудящей головой. Впрочем, концерт все равно прошел на ура. «Фанера» не подкачала, мне оставалось только разевать рот и кланяться.

А Настю я никогда больше не видел. Она ушла ночью, пока я, за першись в ванной, глушил выдохшейся шампанью свое самолюбие и совесть.

Обыденная круговерть захватила меня снова, не оставляя ни минуты свободного времени, да и Артур вел себя так, словно ничего не случилось.

Однажды, вернувшись с репетиции, я обнаружил в почтовом ящике сложенную вчетверо газету. Региональную, трехдневной давности. Мое внимание привлекла заметка на последней странице в рубрике «Происшествия», обведенная черным фломастером.

«Вчера вечером, около 23 часов, у дома номер 8 по проспекту Градостроителей найден труп девушки. Жители дома опознали погибшую как свою соседку, Настю Светличную, 18 лет. По заключению судмедэксперта девушка покончила с собой, выбросившись из окна девятого этажа. Также врач сообщил нашему корреспонденту, что Настя была на втором месяце беременности. Родители погибшей доставлены в больницу в шоковом состоянии».

Вот так, Настюш. Ты все-таки попала в местную прессу.

Я нашарил в баре первую попавшуюся бутылку и опорожнил едва ли не на треть. Ни вкуса, ни запаха не почувствовал. Будто воду выпил.

Газета лежала на столе. И стоило мне хоть на секунду повернуться в ее сторону, как заголовок сразу же бросался в глаза. «Погибшая девушка была беременной».

А этот гад сегодня мне улыбался! Подонок!

Беременной… От кого?

У меня был пистолет — чешский «Че-Зет», купил как-то по случаю. Не знаю, зачем. Может, из вечного мужского петушизма хотелось почувствовать себя крутым.

Вот и пригодился. Ведь мне известно, где сейчас Артур.

«Че-Зет» хранился в сейфе. Пока я возился с замками, снова захотелось выпить. На сей раз — для храбрости. Так и пришел на кухню: в одной руке ствол, в другой — початая бутылка коньяка. Плюхнулся на стул, положил пистолет перед собой. Хлебнул из бутылки, собираясь с мыслями.

Прости меня. Настюш. Тогда у меня не хватило смелости, но сегодня я заставлю его попросить у тебя прощения. Перед тем, как.

Коньяк кончился. Хорошо, в холодильнике еще оставалось шампанское — подарок от кого-то из поклонников.

Где-то в полночь я отключился. Ни коньяк, ни шампань не прибавили мне смелости. А утром, вместе с похмельем, больной головой и адреналиновой тоской, пришла депрессия.

«Кому ты нужен сам по себе, трус и жалкий неудачник! Теперь ты навсегда — Ворон. В тебе видят только его. Поклонники, журналисты, коммерсанты от шоу-бизнеса… и женщины в том числе».

«Пятую часть со всего» — сказал тогда Артур. Боюсь, я только сейчас до конца понял, что он имел в виду. Двадцать процентов от любой прибыли Ворона принадлежит Артуру. Вознаграждение за концерты, записи, показ клипов, доля с рекламных контрактов. Все! И в том числе — почет, обожание, любовь. В нашем мире они тоже прибыль.

Любимая женщина теперь всегда будет моей только на четыре пятых. Друг одновременно станет и приятелем Артура. Мой сын или дочь отчасти будут не моими.

Даже жизнь принадлежит мне только на ноль восемь целых.

Жизнь?.. Стоп! Я замер. Жизнь — да. А смерть?

Нетвердой рукой я нащупал пистолет. По нашему договору выходит, что пятая часть от могильного холода и великого ничто достанутся Артуру, кем бы он ни был. Интересно, каково это — быть мертвым частично? Отнимется нога? Парализует левую половину лица? Жаль, мне не доведется увидеть. Но все равно забавно. Я улыбнулся.

Но, заглянув в холодный зрачок пистолета, понял, что мне значительно интересней другое. На что похожи оставшиеся та мою долю двадцать процентов от жизни?

Как вы думаете? Вот и я не знаю.

Рисунки Виктора ДУНЬКО

ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ 12 2005

Инна Живетьева

ВКУС ЯБЛОК

— Лин! Линка! Надень шляпку — слишком активное солнце! — кричит мама со второго этажа.

— Да слышу я!

На белую стену в столовой проецируется прогноз погоды. Холеная Ела Винт, мисс-СВ, показывает тревожно-красные пятна на карте.

Лин не любит шляпки, и ей всегда приходится напоминать, а то и заставлять, чтобы надела. Но сегодня дочь послушно сдергивает с вешалки нежно-голубую панамку. Нахлобучивает на голову и смотрит в зеркало: хороша! Лин — мамина удача, самая красивая девочка в классе. Крутится, чтобы юбка вздулась колоколом, открыв выше колен белые ноги. В городе, где солнце палит почти круглый год, незагорелая кожа — очень стильно. Лин везет: загар к ней почти не липнет. Подружка Дита уверяет, что такой белоснежной была Королева Севера.

Выскакивает на улицу — ух, ну и жара! Свободное такси мигает зеленым огоньком, и Лин машет ему рукой. Легко взбирается на сиденье и, сунув карточку в щель детектора, набирает адрес: Центр управления удачей. Под прозрачным колпаком машины приятная свежесть, пахнет апельсинами. Лин опускает руку в карман, нащупывает плотный кусочек картона и задает такси максимальную скорость.

Она играла в лотерею с самого дня своего четырнадцатилетия. И уже через два года выиграла. Повезло — мало кому удавалось получить такой подарок. Маме — всего раз в жизни, когда ей дали билет на сдачу. И хотя неприлично спрашивать и рассказывать о своей удаче, Лин знает: мама попросила дочку. Самый удачный набор хромосом, чтобы умница и красавица. А отец не выиграл ни разу. Лин усмехнулась — папа один из самых удачливых бизнесменов, и никто не верит, что он ни разу не ходил в ЦУУ.

Машина зависла над площадью, пережидая пробку, и Лин в досаде прикусила губу. Быстрее! Такси нырнуло в поток машин, найдя единственно свободное место, и девочка снова тронула в кармане лотерейку. Подумать только, а ведь чуть было не спустила монетки на новый сорт мороженого! До последней медяшки цена совпала — что билет, что нежный, сладкий холод. Лин тут же, сидя в такси, пообещала себе целый год не есть мороженого.

Приземлились, и Лин выскочила наружу, даже не подхватив подол платья. Треснула материя, зацепившись за острый край ступеньки. Девушка смутилась, хотя на Часовой площади перед ЦУУ пусто, и никто не видит ее промашки. Взяла себя в руки и медленно, гордо выпрямив спину, по шла к двери. Медная ручка холодна даже в этот жаркий день. За дверью большой полутемный холл.

— Ваш билет!

Седой импозантный мужчина в светло-сером костюме подошел неслышно, не побеспокоив рой пылинок, плавающих в луче света из окна. Лин, проверившая за дорогу лотерейку несколько раз, сейчас торопливо шарит в кармане. Выхватывает картонку так радостно, что сует ее мужчине прямо под нос. Тот с достоинством отклоняется, берет из ее вспотевшей ладошки билет и кивком головы приглашает следовать за ним.