Паладин. Свет и Скверна IV - Илья Романов

тел, уже успевших разложиться до состояние сушёных трупов или костей, росло в чудовищной прогрессии. Вон в разрушенном доме, половина которого обвалилась вместе с крышей, виднелась туша Гнилого Великана. На остатках храма неизвестного Алексею бога, испустил свой «последний» дух Дракон-Лич, о которых рассказывал капеллан. Подгнившая тварь своим телом накрыла всё здание, распластавшись на крыше и башнях, а здоровенная голова свисала до земли на длинной шее.

И так картин было много. Великое множество свидетельств жестокой битвы. Но больше всего Алексея впечатлила преграда на моего пути, которая… была просто огромной! Настоящий титан из мёртвой плоти! Этот колосс при своём падении раздавил целый квартал и погрёб под собой других тварей, части тех которых торчали из-под его тела! Но больше всего впечатлила голова титана, что была отделена от тела и валялась неподалёку. Гнилая, как и подобает умертвиям. Покрытая язвами и ссохшейся плотью, она была размером с дом! Половина черепа отсутствовала напрочь, будто её выжгли, о чём свидетельствовали обожжённые до черноты края плоти.

Как⁈ Как Август смог одолеть такое чудовище⁈ Даже Гнилой Великан и Дракон-Лич не произвели на Алексея такого впечатления, как эта туша!

Думая, что уже мало что сможет удивить, молодой Паладин ринулся дальше. К стенам города и сквозь его ворота, что проржавели от времени, а одна из створок была выбита напрочь.

— Свет милостивый… — сорвался изумлённый шепот с губ Алексея.

Он замер, не мог поверить в увиденное. Как и осознать то, что было у него перед глазами.

Огромная пустынная местность, вдалеке которой виднелись пики чёрных гор, была завалена телами. Бесчисленным количеством тварей, не подающих каких-либо признаков своего подобия жизни. Целое море тел, изрубленных, разорванных, уничтоженных! Тут и там были кратеры, словно здесь устроили масштабную бомбардировку десятки самолётов, а сверху накрыли артиллерией! Всё поле боя являло собой неописуемую картину войны, крови и… смерти. Вонь от такого количества трупов была неимоверной, не спасала даже печать и фильтр, который Лоран подшаманил на шлем. Эманаций Скверны было столь много, что никакая магия не помогала от них избавиться. Более того, их было видно глазу. Тёмно-зелёные всполохи появлялись тут и там, и по рассказам капеллана Алексей знал — мёртвые могут восстать вновь, в Мёртвых Мирах это норма. Вот только те не поднимались. Будто что-то… кто-то… отрубил им последний шанс вновь подняться, чтобы нести смерть и разрушения. Окончательная и бесповоротная смерть.

Четыре дня, если верить артефакту-часам, выданным Лораном. Ровно столько молодому Паладину потребовалось времени, чтобы на пятые сутки обнаружить следы. Он всю свою сознательную жизнь отдал службе Егеря и вполне считался хорошим следопытом. Да что уж там, трупы тварей по пути, пусть их и становилось меньше, в этом помогали. Август будто-бы устилал дорожку из хлебных крошек, чтобы его можно было найти.

И Алексей нашёл его.

Возле обрыва, где капеллан решил передохнуть и занимался чисткой странного, белоснежного двуручного меча. При взгляде на него, парень сразу же почувствовал отклик печати.

Заляпанные кровью и потрохами доспехи капеллана оставляли желать лучшего. Часть из являла собой помятые куски, либо и вовсе покорёженные. В одном наплечника так и вовсе торчали клыки какой-то твари с остатками плоти на них. Но это будто и не заботило Августа. Он сидел на камне, протирал меч от склизкой крови и словно ни на что не обращал внимание.

— Брат Август, — сделал шаг к нему Алексей.

Капеллан замер. Рука с тряпкой остановилась, меч приподнялся от земли. Он медленно обернулся через плечо и недоуменно посмотрел на чистенького собрата по Ордену, будто не поверив, что тот вообще здесь.

— Алексей? — брови капеллана взлетели на лоб, а перепачканное в засохшей крови лицо вытянулось. — Ты тут откуда?

Судорожно вздохнув, Алексей обрадовался, что всё произошедшее с капелланом… не оставило свой отпечаток. Предостережение Лорана о том, что Август может напасть, оказались напрасны. Хотя, частично, он и был готов если что защищаться. Вот только не потребовалось. Даже пройдя через мясорубку и находясь столь близко к Скверне, капеллан не утратил себя. Алексей даже укорил себя в мыслях, что подверг сомнению волю своего брата. Кто-кто, а Август Соларис бы не сломался ни перед чем!

— Пришёл, чтобы вытащить тебя, — улыбнулся парень. — Готов возвращаться домой?

— Давно пора, — проворчал капеллан и сказал то, отчего у Алексея мурашки по коже побежали: — Уже девять раз этот сраный мир подчистую вырезаю, возвращаясь к этому городу, а твари всё никак не дохнут! Даже вон, — кивнул он на меч. — Предвестник Зари не особо помогает всех окончательно на тот свет отправить! Сколько меня не было?

— Неделя, — сглотнул молодой Паладин.

— Тьфу ты, — сплюнул Август и поморщился. — Я перестал считать время после первой сотни лет. Там, кстати, Исполин Гнили не встал опять? — оживился он и, увидев рассеянное покачивание головы брата, выдохнул. — Это хорошо. Значит, упокоил тварь окончательно. Живучий ублюдок, я его и резал, и сжигал, и даже Вратами Цитадели огрел, а он всё дохнуть не хотел.

Поднявшись с камня, капеллан с тяжёлым вдохом потянулся и посмотрел в сторону города.

— Брат Август? — позвал его Алексей, а тот тот как-то замер, будто статуя.

— Кгхм, задумался… Давай уже возвращаться домой. Достала меня эта провонявшая дыра нужника. Но мысль интересная появилась…

Эпилог

Три года спустя…

Крепость «Цитадель»…

Гремели доспехи, при каждом шаге скрипели ступеньки деревянного помоста. В полной тишине, которую разгоняло лишь щебетание птиц за стенами, я поднялся на трибуну и остановился в её центре.

Светило яркое полуденное солнце, лучи которого отражались от матовой поверхности внутренних стен. Ветер приносил прохладу с гор.

Сохраняя на лице полную невозмутимость и чуть хмурясь, я осмотрел выстроенных на плацу воинов. Идеальные ряды сотен человек, будто коробочки легиона взирали на меня. Каждый из них был облачён в белоснежные доспехи, держал шлем в согнутой руке, а щит в другой. Мечи покоились в ножнами. Молодые и пожилые мужи. Вырезанные будто из цельного гранита лица, замершие маской суровости.

Я коротко осмотрел первые ряды воинов, взирающих на меня решительным взглядом, в котором полыхала вера и желание идти до конца.

— Братья! — мой голос громом зазвучал внутри крепости. В окнах и со стен на нас смотрели гвардейцы и слуги. — Мы долго готовились к этому моменту! Шли к нему через все препятствия, что вставали у нас на пути!