Женщина в клетке - Юсси Адлер-Ольсен

— Посмотри сюда, — позвал шепотом Ассад, прижавшийся носом к стеклу.

Карл заглянул. В комнате тоже все выглядело безжизненно. Побольше масштаб и добавить заросли шиповника — был бы ни дать ни взять замок Спящей красавицы. Слой пыли на столе, на книгах, газетах и прочей бумаге. В углу — картонные коробки, свернутые в рулоны ковры.

Похоже, судьба настигла эту семью на пике удачи.

— Можно подумать, Ассад, несчастье случилось, когда они занимались переездом. То же самое сказал человек из Рисё.

— Да ты посмотри туда, в глубину.

Ассад указывал на дверной проем в другом конце комнаты. За дверью было светло и блестел вымытый пол.

— Ты прав. Там совсем другое дело.

Пройдя через огород, где над грядками с цветущим луком-резанцем жужжали шмели, они выбрались в угол двора с другой стороны дома.

Карл подобрался к самым окнам. Все ставни были закрыты. За первыми окнами виднелась комната и стулья возле голых стен. Прижавшись лбом к стеклу, он отметил: этой комнатой несомненно пользовались. На полу валялись рубашки, одеяло и простыня на тахте были откинуты, а лежавшая сверху пижама определенно походила на те, которые он видел в одном из недавних каталогов.

Карл перевел дыхание и инстинктивно схватился за пояс, где за долгие годы привык находить служебный пистолет. Но вот уже четыре месяца, как он ходит без оружия.

— На этой постели недавно кто-то спал, — тихо сказал он, обернувшись к Ассаду, который остановился через несколько окон от него.

— Тут также кто-то был совсем недавно.

Карл подошел к нему и, встав рядом, тоже заглянул. Все верно. На кухне было чисто и прибрано. За дверью посредине стены опять виднелась запыленная комната, которую они только что видели с противоположной стороны дома. Эта комната стояла как склеп. Как святыня, в которую не должна ступать нога человека.

А вот кухней пользовались совсем недавно.

— Морозильник, кофе на столе, электрический чайник. А вон там, в углу, даже бутылки кока-колы, — сказал Карл.

Он повернулся к свинарнику и зданиям позади него. Можно прямо сейчас, не дожидаясь ордера, заняться обыском, а потом мужественно принять выволочку, если выяснится, что для него не было оснований. А этого следовало ожидать, так как вряд ли получится обосновать необходимость провести обыск сию же минуту, а не отложить до завтра. Но вдруг именно завтра в доме и будет что-то интересное?

Карл кивнул. Нет, наверное, лучше будет подождать и сделать все по закону, обычным проторенным путем. А потом глубоко вздохнул, не в силах выбрать между двумя возможностями.

Пока он раздумывал, Ассад вдруг сорвался с места и помчался к дороге. От человека такого плотного сложения, казалось бы, трудно ожидать подобной прыти: двор он пересек в три прыжка и, выскочив на дорогу, уже махал выехавшему по своим делам трактористу.

Карл двинулся к ним.

— Да, — услышал он, подходя, слова тракториста, который остановился, не выключая мотора. — Мать и сын все время тут живут. Немного не по-людски, но почему-то она устроилась вон в том здании. — Он показал на самое дальнее из прилегающих строений. — Вроде бы и сейчас они должны быть дома. По крайней мере, сегодня утром я видел ее на улице.

Карл показал свой жетон, после чего крестьянин выключил зажигание.

— Сын — это ты про Ларса Хенрика Йенсена?

Тракторист прищурил один глаз и задумался.

— He-а. Его точно не так зовут. Долговязый парень, странный такой, не поймешь его. Вот черт, как его звали-то?

— Значит, не Ларс Хенрик.

— Не, не так.

Карл уже понял, какая пойдет волынка: вроде бы да, а может, и нет, вроде бы точно, а может, совсем наоборот. Ему не раз приходилось вести такие беседы, и это была одна из тех вещей, которыми он был уже сыт по горло.

— Так ты говоришь, вот это здание? — спросил он.

Крестьянин кивнул и с силой высморкался.

— А на что они живут? — спросил Карл, обводя рукой окружающий ландшафт.

— Не знаю. Я арендую у них немного земли. Кристоферсен вон там тоже арендует. Еще у них есть поле под паром, за него они получают доплату. Ну и пенсия у нее есть. Да, еще к ним раза два-три в неделю приезжает машина с какими-то пластиковыми штучками, в которых что-то им привозят, наверное, для чистки, а заодно доставляют еду. Думаю, что дама, которая тут живет, и ее сын не бедствуют, — усмехнулся тракторист. — Тут же деревня, не город. Так что все свое.

— Машина от коммуны?

— Ну да! Какая, к черту, коммуна! Не-е, это, знаешь ли, вроде как пароходство, в общем, шут его знает, что-то такое. Там у них был значок, какой в телевизоре бывает на кораблях. Откуда он, я не знаю. Меня море там или плавание никогда не интересовали.

Когда он снова поехал своей дорогой в сторону мельницы, Карл и Ассад стали разглядывать здания, высившиеся за свинарником. Странно, что, подъезжая сюда, они их не заметили, ведь те были весьма внушительных размеров. Вероятно, помешала густая зеленая изгородь, в этом году благодаря теплой погоде рано зазеленевшая.

Кроме двора, окруженного с трех сторон домом и хозяйственными постройками, и большого недостроенного ангара сзади было еще три больших здания с плоскими фасадами, стоявших одно за другим на ровной, посыпанной гравием площадке, подготовленной, по-видимому, для асфальтирования. Сейчас она заросла сорняками и была сплошь зеленая, кроме одной довольно широкой дорожки, связывающей все здания.

Ассад указал на две узкие колеи, протянувшиеся по дорожке. Карл и сам их уже заметил. По ширине они напоминали след велосипедных колес, но тянулись параллельно, то есть остались, вероятно, от инвалидного кресла.

В тот самый миг, когда они приблизились к задней постройке, на которую указывал крестьянин, у Карла затрезвонил мобильник. Ругая себя, что забыл выключить звук, он поймал укоризненный взгляд Ассада.

Звонила, конечно же, Вигга. Кто, как не она, мог напомнить о своем существовании в самый неподходящий момент! Когда Карл стоял в луже, которая натекла от разлагающихся трупов, она звонила, чтобы он не забыл купить сливок для кофе. Она умудрялась позвонить ему в тот момент, когда мобильник находился в кармане куртки, которая лежала под сумкой в служебном автомобиле, мчавшемся на бешеной скорости в погоне за подозреваемыми.

Нащупав нужную кнопку, Карл выключил звук.

И в этот миг встретился глазами с долговязым, худосочным молодым человеком лет двадцати. Голова у него была странная, такой вытянутой формы, что это казалось врожденным уродством, а все лицо было испещрено впадинами и шрамами, как это бывает после заживших ожогов.

— Вам тут нечего делать, — произнес юноша не взрослым и не детским голосом.

Карл предъявил свой жетон, но парень, видимо, не понял, что это значит.

— Я полицейский, — дружелюбно сказал Карл. — Нам нужно поговорить с твоей матерью. Мы знаем, что она тут живет. Если ты будешь так любезен спросить ее, можно ли нам войти, я буду тебе очень благодарен.

Молодой человек, казалось, не испугался ни жетона, ни появления двух незнакомцев. Видно, не такой уж он дурачок, как могло показаться на первый взгляд.

— Ну, сколько мне еще ждать? — заговорил Карл, переменив тон на более грубый.

Парень сдвинулся с места, словно его что-то толкнуло, и скрылся в доме.

Прошло несколько минут. Пока тянулось ожидание, Карл, браня себя мысленно за то, что не удосужился взять служебный пистолет, которого ни разу не брал со времени своего ранения, ощутил в груди все нарастающую боль.

— Ассад, держись у меня за спиной, — сказал он.

Карл так и видел заголовки завтрашних утренних газет: «Полицейский в ходе перестрелки пожертвовал своим ассистентом. Третий день подряд вице-комиссар криминальной полиции Карл Мёрк из отдела „Q“ полицейской префектуры становится центральной фигурой очередного скандального происшествия».

Локтем отпихнув Ассада, чтобы подчеркнуть серьезность своего распоряжения, Карл встал у двери вплотную к стене. Если хозяева выйдут с дробовиком или еще чем-нибудь в этом роде, то, по крайней мере, его голова не окажется готовой мишенью.

Но тут на пороге снова показался молодой человек и пригласил их войти.

Хозяйка сидела в глубине помещения и курила сигарету. Это была женщина неопределенного возраста: серое морщинистое лицо, изнуренный вид, но, судя по возрасту сына, ей могло быть не больше шестидесяти с чем-то. Тело в инвалидном кресле казалось скрюченным, ноги странно искривлены, словно переломанные и сросшиеся как придется ветки. Авария оставила на ней заметный след, превратив в жалкое и печальное зрелище.

Карл огляделся. Помещение было просторным — метров сто пятьдесят или больше, но, несмотря на четырехметровые потолки, чувствовалось, что в нем было сильно накурено. Карл проследил взглядом за дымком, который спиралью поднимался к окошкам под потолком. В помещении стоял полумрак.