Женщина в клетке - Юсси Адлер-Ольсен

С улыбкой она посмотрела на свое тело, безвольно вытянувшееся на полу. Так вот как выглядела Мерета Люнггор перед смертью! Еще немного, и ее тело будет расчленено и выброшено на помойку, но это ее уже не волновало. К тому времени душа ее будет свободна. Для нее настанут новые времена. Ей пришлось пережить ад на земле, и всю свою жизнь она провела в горести. Из-за нее пострадали другие люди. В иной жизни хуже этого уже ничего не может случиться, если только есть иная жизнь. А если там вообще ничего не будет, то чего же тогда бояться?

Она скользнула взглядом вниз и обнаружила, что темно-красное пятно на полу было не больше ладони. Тогда она перевернула руку и посмотрела на проколотое место. Кровотечение почти остановилось. Несколько капель проступило на коже, они слились вместе и медленно начали сворачиваться.

Между тем удары молота снаружи смолкли, и не слышно было ничего, кроме посвистывания воздуха в щели шлюза и громкого биения пульса в ушах. Эти удары сделались громче. Прислушавшись к себе, Мерета заметила, что голова заболела, а все тело и суставы заломило, как при начале гриппа.

Тогда она снова взялась за иглу и глубоко вонзила ее в только что закрывшуюся ранку, даже подвигала иглой вверх и вниз и покачала во все стороны, чтобы расширить порез.

— Мама, я пришел! — послышался новый голос.

Это был Лассе. Затем в переговорной системе раздался испуганный голос его брата:

— Я хотел поменять батарейку, но мама велела мне принести молот. Лассе, я не смог разбить стекло, хотя старался изо всех сил.

— Молотом его не расколотишь, — ответил Лассе. — Твоих сил для этого мало. Надеюсь, ты не сломал детонаторы?

— Нет, я смотрел, куда бить. Я правда очень старался.

Мерета вытащила иголку из раны и посмотрела вверх на помутневшее стекло, по которому во все стороны разбегались трещины. Рана на запястье кровоточила теперь сильнее, но все же недостаточно. О господи, почему? Неужели она проколола не артерию, а вену?

Тогда она уколола себя в другую руку. Резко и глубоко. Тут, слава богу, кровь потекла сильнее.

— Мы не могли помешать полиции зайти на территорию усадьбы, — сказала вдруг ведьма.

Мерета затаила дыхание. Увидела, как кровь вдруг вырвалась из раны и потекла быстрее. Полиция? Неужели сюда приходила полиция?

Она закусила губу. Почувствовала, что головная боль усилилась, а сердце забилось слабее.

— Они знают, что этот участок раньше принадлежал Хейлу, — продолжала женщина. — Один из них прикинулся, будто не слыхал о гибели Даниэля Хейла поблизости отсюда, но он солгал, Лассе, я поняла это по выражению его лица.

Мерета почувствовала давление в ушах, как при посадке самолета, только оно усиливалось быстрей и сильней. Она попыталась зевнуть, но не смогла.

— Зачем я им понадобился? Это имеет отношение к тому полицейскому, о котором писали газеты? Это тот, который заведует новым отделом? — спросил Лассе.

Из-за пробок в ушах голоса доносились до Мереты словно откуда-то издалека, но она не хотела пропустить, что они говорят. Ей надо услышать все.

— Лассе, я не знаю, — плачущим голосом отозвалась женщина из-за стены. — Не знаю! — то и дело повторяла она.

— Почему ты думаешь, что они сюда вернутся? — продолжал он спрашивать. — Ты же сказала, что я ушел в рейс.

— А как же! Они ведь знают, в каком пароходстве ты работаешь. Они слышали про автомобиль, который от них приезжает. Тот черный об этом проговорился, а полицейский-датчанин за это на него рассердился, это было сразу видно. Они наверняка уже знают, что ты уходил в море на несколько месяцев, а сейчас работаешь по снабжению. Они все выяснят, Лассе, я это знаю. И то, что ты несколько раз в неделю присылаешь сюда излишки съестного на машине от пароходства, — для этого ведь достаточно просто позвонить, и ты не сможешь этому помешать. Думаю, они уехали только за ордером на обыск. Они спрашивали, нельзя ли осмотреть участок.

Мерета затаила дыхание. Так значит, полиция еще вернется? С ордером на обыск? Неужели они так думают? Взглянув на кровоточащее запястье, она крепко зажала вену ладонью. Кровь продолжала сочиться из-под большого пальца и медленно капала ей на колени. Она решила, что вновь откроет рану только тогда, когда будет уверена, что битва проиграна. Вероятно, они одержат верх, но пока что ее враги находились в затруднительном положении. Какое это было чудесное чувство!

— На каком основании они собирались осматривать участок? — спросил Лассе.

Мерета почувствовала, что давление в ушах нарастает. Ей уже почти не удавалось его выровнять, но она старалась держать рот открытым и вслушивалась в каждое слово. Сейчас добавилось еще и давление в бедре. И в челюстях.

— Следователь-датчанин сказал, что его брат работает в «Ново» и поэтому ему хочется осмотреть место, где начиналось такое крупное предприятие, как «Интерлаб».

— Какая ерунда!

— Поэтому я и позвонила тебе.

— Во сколько они тут были?

— Всего двадцать минут назад.

— В таком случае в нашем распоряжении, возможно, осталось меньше часа. А надо еще и собрать по кусочкам труп и куда-то спрятать. Мы не успеем, нужно же время, чтобы все прибрать и помыть. Нет, придется все отложить. Сейчас главное сделать так, чтобы они ничего не нашли и отстали от нас.

Мерета приложила усилие, чтобы отогнать от себя слова «собрать по кусочкам». Неужели Лассе действительно говорил о ней? Как вообще можно быть таким мерзким циником?

— Желаю вам, чтобы они приехали и поймали вас, прежде чем вы успеете удрать! — крикнула она. — Чтоб вам, мерзавцам, сгнить в тюрьме! Ненавижу вас! Слышите? Всех вас ненавижу!

Она медленно поднялась с пола, глядя на расплывчатые тени за помутневшим окном.

— Значит, ты теперь наконец поняла, что такое настоящая ненависть, — ледяным голосом заговорил Лассе. — Ты поняла это, Мерета? — крикнул он.

— Лассе, ты ведь собирался взорвать сейчас это здание! Ты не забыл? — вмешалась женщина.

Мерета напрягла слух в ожидании ответа.

Повисло молчание. Лассе, вероятно, обдумывал, как поступить. Речь шла о ее жизни. Он обдумывал, как удобнее всего убить ее так, чтобы самому не попасться. Для него речь шла не о Мерете, на ней давно был поставлен крест. Речь шла только о них самих.

— Нет, мама, при сложившихся обстоятельствах мы не можем это сделать сейчас, придется подождать. Они не должны заподозрить, что тут что-то неладно. Если мы сейчас все взорвем, весь наш план пойдет насмарку. Тогда мы не получим страховку. Нам придется исчезнуть. Навсегда.

— Лассе, я так не могу, — сказала женщина.

«Ну так и умри вместе со мной, старая ведьма», — подумала Мерета.

С тех пор как она однажды заглянула в глаза Лассе на свидании в кафе «Банкрот», ей больше ни разу не доводилось слышать в его голосе такой нежности.

— Знаю, мама, знаю, — ответил он ей.

В это мгновение в его голосе появилось что-то почти человеческое, но затем он задал вопрос, от которого Мерета еще сильнее сжала рану на запястье:

— Так ты говоришь, она заклинила люк?

— Да. Разве ты не слышишь? Давление выравнивается слишком медленно.

— Тогда я включу таймер.

— Таймер, Лассе? Но с таймером сопла откроются только через двадцать минут. Нельзя ли сделать это как-то иначе? Она перерезала себе вены. Нельзя ли остановить вентилятор?

Таймер? Разве они не говорили, что могут сбросить давление в любой момент, как только пожелают. Что она не успеет ничего над собой сделать, прежде чем они полностью откроют трубы? Так значит, они солгали?

Мерета чувствовала, что она на грани истерики.

«Держи себя в руках! — пронеслось у нее в голове. — Следи за своей реакцией, не уходи в себя!»

— Что толку останавливать вентилятор? — с досадой возразил Лассе. — Ее проветривали только вчера, ей теперь хватит воздуха на целую неделю. Нет, я все-таки включу таймер.

— Ну что, Лассе, никак у вас возникли проблемы? — крикнула Мерета. — Не срабатывает ваша дрянная машина?

Он сделал вид, будто ему просто смешны ее слова, однако эта уловка не смогла обмануть Мерету: она отчетливо слышала, что ее издевка привела его в ярость.

— Можешь не беспокоиться, — произнес он сдержанно. — Тут все сконструировано моим отцом. Эта испытательная барокамера — самая совершенная в мире. Здесь изготавливались самые лучшие в мире и самые надежные контейнеры. На большинстве таких предприятий в контейнеры закачивают воду и испытывают их на давление изнутри, а на папином заводе их проверяли и на внешнее давление. Учитывались все показатели. Таймер контролировал температуру и влажность в камере, учитывал все факторы для того, чтобы давление не выравнивалось чересчур быстро. Иначе в контейнерах при контроле качества обнаруживались трещины. Вот почему, Мерета, на это уходит определенное время. Только поэтому!