Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

него захватывающая дух линия горизонта отделяла небо от остального мира. Я быстро стерла слезы со щек и высоко подняла барьер.

– Твое сознание или мое? – спросила я.

Люциан внимательно посмотрел на меня:

– Мое.

У меня вырвался вздох облегчения. Образы Райана и Аарона все еще меня преследовали.

– Со всеми этими снами из чужих воспоминаний ничего нельзя поделать? Меня это добивает.

Улыбка Люциана была полна сострадания:

– Боюсь, что нет.

Когда я присоединилась к нему у парапета, он отвернулся и притворился, что наслаждался видом. Какое-то время мы смотрели на горизонт где-то под нами. Я знала знаменитые небоскребы из разных городов. Это место точно не было реальным.

– Какие пугающие подробности из моей жизни тебе на этот раз пришлось увидеть? – поинтересовался он чересчур равнодушно, но так сильно сжал руки на перилах, что костяшки побелели.

– Не волнуйся, в этот раз не из твоей, – успокоила я его. Мои мысли тут же переключились на Аарона и Райана. На их боль, их слезы, их беспомощность. Они оба были немногим старше меня, но уже так много пережили. И, несмотря на это, они рисковали своими жизнями ради меня. Я почувствовала, как дрогнули мои стены, и усилила их. Больше я не хотела производить впечатление наивной девочки, потому что в своей радужной утопии не могла ожидать, что у кого-то судьба была такой.

– Это бессмысленно, Ари, – прервал мои размышления Люциан. Он отчего-то казался раздраженным. – Ты не можешь постоянно отгораживаться от меня.

Я нахмурилась. Что это значило? Разве не он упрекал меня, что я не могу держать свои эмоции под контролем?

– Ариана, тебе не нужно скрывать свой гнев. Я сдержу слово и сражусь со всеми твоими врагами… и не важно, что ты чувствуешь.

Не важно, что я чувствую? Видимо, он имел в виду, не важно, хочу я этого или нет…

– Ты обязан это сделать ради Танатоса, так? – насмешливо заметила я. Для одних я была удавшимся экспериментом, для других – вечным пламенем, а для Люциана – дочерью его лучшего друга. Никто не видел во мне просто Ари.

– Да, – признал Люциан. Он отошел со своего места у парапета и встал позади меня. При этом он подошел ко мне так близко, что я чувствовала его тепло. – Но Танатос свернул бы мне шею, имей он хоть малейшее представление о том, что еще я хотел бы с тобой сделать.

Без шанса на сопротивление его слова вызвали сладкую дрожь в моем теле. Я чувствовала его дыхание на своей коже. Мне нужно было просто слегка отклониться назад…

Возьми себя в руки, Ари! Дав себе мысленный подзатыльник, я отошла от него на пару шагов.

– А это бессмертное пламя, Изара, о которой говорил Джирон, что это такое? – я старалась отвлечься.

Люциан со вздохом оперся на перила там, где только что стояла я. Однако не предпринял новой попытки приблизиться ко мне.

– Легенда.

– Как Дракула, Мерлин и Красная Шапочка? – пошутила я. Люциан несколько раз покачал головой из стороны в сторону, как будто что-то взвешивая, и наконец произнес с преувеличенной серьезностью: – Ну, Красная Шапочка – действительно сказка. Это же нечто иное. Хотя я на самом деле знал одну свихнувшуюся девушку-праймуса, которая…

– Люциан! Ты отвлекаешься.

– Тогда уж не только я.

Подловил. Зеленые глаза сосредоточились на мне. Мягкий упрек, стоящий в них, нельзя было не заметить.

Прямо сейчас мы зашли в тупик. Одному из нас пришлось бы сдаться. И это точно была бы не я – несмотря на то что твердило мне мое сердце.

Через пару секунд, которые показались мне минутами, Люциан опустил взгляд и провел рукой по волосам.

– Ты знаешь историю о том, как ангелы позавидовали, потому что Бог дал человеку душу, а им нет? – Я кивнула. Конечно, знала. Не то чтобы я могла цитировать Библию, но мама годами заставляла меня ходить на уроки по религии.

– В общем и целом история сходится с фактами.

Я недоверчиво взглянула на него, но Люциан не взял свои слова назад.

– Да ладно! Праймусы обладают такой силой, они бессмертны, с чего бы им завидовать?

– Мы – энергия, Ари. Мы можем ею управлять, использовать ее, а с возрастом все сильнее связывать ее со своей сущностью, но мы не можем ее создавать. Человеческая душа уникальна.

– А какое отношение это имеет ко мне?

– Изара – душа, которая никогда не угаснет. Если праймусы завидуют душам людей, то вполне логично, что возникла легенда, которая поддерживает их надежды и мечты.

– Это же так по-человечески.

– Если не принимать во внимание силу, форму существования и душу, то мы не такие уж и разные, – заключил Люциан. Порыв ветра сдул ему волосы с лица, и в этот момент я была так близка к тому, чтобы согласиться с ним. Он выглядел как обычный, нормальный парень. Невероятно привлекательный парень, но определенно человек.

– Расскажи мне эту легенду, – попросила я. Люциан застонал.

– Я не очень-то хороший рассказчик, Ари.

Но я не отставала, пока он не сдался.

– Хорошо. Но это не то, что можно легко перевести на человеческий язык, – предупредил он. – Бессмертное пламя – это, честно говоря, тоже неверный перевод. Не существует выражения, которое бы передавало точный смысл. Если бы я попробовал его подобрать, то назвал бы это… – его глаза искали мои, словно в них он мог увидеть правильный ответ, – …неугасимой, ярчайшей звездой. – От его почти благоговейного тона у меня мурашки побежали по коже. Я была так очарована, что заметила слишком быстро надвигающиеся тени, только когда солнце село за горизонт. Осталось лишь поразительное ночное небо, которое, сияя, соревновалось с огнями города.

– Вау… – так много звезд в мегаполисе я еще никогда не видела. А если совсем честно? Я вообще никогда не видела так много звезд. Не говоря уже о моментальной смене дня и ночи.

– Должен же я позаботиться о подходящей атмосфере, – сказал Люциан не без гордости. Впервые я не испытывала потребности стереть с его лица это самодовольство. Для этого его творение было слишком завораживающим.

Понизив голос, он начал свой рассказ:

– Жил однажды один мальчик, который каждую ночь смотрел в ночное небо. Он ужасно замерзал, потому что было очень холодно. А светящиеся огни там, наверху, посылали так много тепла, что как-то ночью мальчик встал и сорвал звезду с небосвода. Едва он только взял в руки звезду, как ее согревающие лучи потекли по его трясущимся пальцам. Его охватило удивление. Он никогда не чувствовал такого тепла. Но это ощущение продлилось недолго, потому что звезда вскоре погасла. Мальчик попытался сорвать еще одну, и еще, и еще. Но ни одно из ночных