Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

Мужчины.

Краем глаза я увидела оглушенные глаза девчонки, смотревшей с каким-то странным надрывным восторгом, будто увидела богиню в этом грязном углу. Я даже внимательно осмотрелась по сторонам, но ничего, к своему сожалению, такого достойного телячьего бездумного благоговения не заметила.

Лишь выехав пустынной дорогой далеко на берег, я пустила патлатого вскачь.

Добрых два часа мы скакали, куда он хотел, а я осторожно учила его подчиняться приказам, поворачивать, даже прыгать через препятствия. И осторожно, очень осторожно приучала его к себе.

Мы ездили очень долго.

Он привыкал к удилам. К ударам ног, посылающих его вперед. К сдерживанию удилами и остановке.

А потом он взбесился.

И начался типичный ад.

Этот ад бушевал четыре часа. Меня, наверное, спасло только то, что он был вымотан до безумия до этого. И ранен, худ. Мы мчались сквозь поля, перелески, овраги, ломали и крушили что попадалось под ноги, естественно, не мне, ржали, брыкались, извивались, дрались, кусались, плевались, били меня ногами и копытами, если удавалось временно скинуть меня. Эта бестия мчалась под ветками, несмотря на боль, намеренно прорывалась через колючки, пыталась сбить меня из седла ветками, рычала вовсе по-звериному.

Люди разбегались в сторону как куропатки – только фррр и нету – как только замечали нас.

Какие легенды они создавали за мной, когда видели ужасного как сама смерть коня, я даже пыталась не думать. Впрочем, сейчас было не до этого. Этот дохлый скелет выделывал такое!

Бабы разлетались с безумным тихим свинячим визгом, отчаянно крестясь. Истошно крича, закрыв глаза, они закрывали руками лицо и часами вопили. Мужики храбро садились на задницу и читали молитву.

Грязный, костлявый, высокий, отчего казался еще более похожим на скелет, чем был, конь был удивительно терпелив. В смысле, конечно, не в том, что терпел капризы всадницы. А в том, что терпеливо, методично и упрямо сживал ее с себя. И с тем же спокойным упорством снова и снова пытался меня сбросить.

Два священника, на которых мы наскочили вместе с похоронной процессией, упали на колени, молились и кричали, что к нам приехал всадник из апокалипсиса. Особенно когда этот скелет встал перед ними на дыбы и выделывал на двух ногах такие штуки, что даже в цирке ахнули бы. Махая ногами ногами с копытами и крича безумным, страшным, вовсе не конским криком.

А я еще не то, чтобы злая, но безумно выла по-волчьи со спины адского зверя, чтоб было веселей.

И страшно хохотала в небо, как филин, во всю глотку, чтоб было праздничней, отчего они падали ниц и прятали лица в землю. Они плакали и рыдали.

Я выла, хохотала, плакала, крутилась на коне и гнала, гнала его сквозь лес, овраги, по пересеченной местности в безумной скачке... Я тоже обезумела и не давала ему остановиться... Он уже сам хотел, но ему не давали. А его эскапады и попытки меня лениво убить только смешили меня, и я просто измывалась над ним и издевательски обидно била в ответ его по носу, точно он жеребенок.

Он еще тридцать раз взорвался гневом и... подчинился мне. Признал меня своей хозяйкой. Повалился на спину, постыдно поднял обе ноги и начал повизгивать, как щенок, даже не пытаясь меня ударить. Где он набрался этой дури? Позднее я узнала, что “умный” и “талантливый” де Бофор растил его на псарне.

Смеясь и ласково визжа, я обхватила его за шею, рухнув на него, и стала щекотать его, хохоча во все горло и терясь о его голову головой. Смешно, но так полностью и так бесстыдно не капитулировал еще ни один мой конь. Словно щенок. Он беззлобно пытался меня щипнуть зубами, но я только визжала от смеха, радости, веселья жить, тоже уставшая до невозможности. Как я его теребила и мучила, играя и хохоча, это не передать, но он все стоически сносил, уже не взрываясь, точно я сама была щенком.

Потом мы оба, покатившись, рухнули в воду.

И тут я заметила человека, который с другого берега осторожно наблюдал за моим совершенно детским ребячеством и нежностями громадными от потрясения глазами.

Я вскочила из воды как ужаленная, но он уже перепрыгнул через неглубокий поток по мосткам.

Как дура я стояла перед ним, стирая воду с лица и зачерпнув, наконец, рукой воду из потока, чтоб умыться и стереть грязь, грим и пот.

- Ну, чего смотришь? – смеясь, лукаво сказала я, перекидывая за спину косу и не понимая, что с ним делать – то ли убивать, то ли смотреть, ведь он не угрожал. Он был очень, очень силен, быстр, и реакция у него была страшная, потому в равной мере мог и убийцей, и джентльменом, или и тем, и другим. То есть шпионом и киллером. Вид у него был какой-то – смесь убитого уныния, изможденности и печальности с дикой радостью.

- Ваше величество, я люблю вас! – вдруг, упав на колени, покаянно сказал он. И это было сказано с такой страшной горечью, виной, тоской, какой-то трагедией в голосе, что я содрогнулась. – Сам не знаю, что со мной случилось в тогда, как я увидел вас в тот момент в простой одежде, как с ума сошел, думаю и днем и ночью, как молнией ударило... Как свихнулся, все вижу ваше лицо, все чудится и в траве, и в ветвях, и в шуме леса... Возле вас я теряю рассудок и только хочу броситься на вас! – хрипло сказал он. – Знаю, что нельзя, но не могу ничего поделать, ноги сами идут, не могу, я себя не контролирую, я сейчас сойду с ума и схвачу вас, наброшусь...

Я поспешно шагнула назад. Он еще что-то бормотал, совершенно дикое эдакое про такое желание задушить, что, кажется, не удержится.

- Не могу, никогда не думал, что я такой подонок, не жить мне с таким грехом на шее!!! – вдруг горько и устало выкрикнул он. С какой-то горестной насмешкой над собой и своей судьбой.

Сумасшедший! – вдруг мелькнула ужасная мысль, и я затравлено попятилась. Я все поняла. Чокнутые, они того... Вот так на колени бух, а потом ножиком тебя как суши кушать будет с плачем. Все понятно, узнал мое прозвище где-то, а теперь охотится за мной. Я у него идея фикс. И вот он будет за мной гоняться с ножиком.

- Спокойней миленький, спокойней, – уговаривала его я, осторожно отступая и с дрожью моля только об одном, чтоб конь оказался рядом. Я понимала, что он держится из последних сил, но безумие захлестывает. – Поспите, лекарство примите, и всеее... всеееее пройдет... – с дрожью сказала я.

Он привстал.

– Вы ошиблись, никакая я не королева, она вон там, посмотрите, посмотрите, – быстро крикнула я ему, указав пальчиком ему за спину. На Лондон за горизонтом. – Я простая служанка, это вы меня с кем-то спутали, хороший, хороший... – если можно бежать задом, то я бежала.

Он вскочил на ноги в ярости.

- Служанка, служанка... – быстро закричала я. – Вы обязательно увидите ее там, там, вернитесь в больницу и она вам приснится! Королева вам будет улыбаться!!! Ээээ...

- Служанка?!? – прорычал он. Он понял, что ошибся, и всякое уважение мгновенно исчезла. Передо мной оказался мерзкий зверь. Я поняла, что сделала фатальную ошибку. Богато украшенная одежда с бесчисленными драгоценностями создала у него, видно, обо мне превратное мнение. Служанка это не леди.

Я и пикнуть не успела, как он одним прыжком настиг меня, захватив в объятия и прижав к себе так, что затрещали кости.

Ненависть захлестнула меня. И в то же время дурацкая сладкая темная слабость охватила члены, словно злая сила подавляла дух и уговаривала – не сопротивляйся, не сопротивляйся, не сопротивляйся. Это самый ужас, когда еще приходится сражаться и с собой, с самым темным в себе. Тем страшно насилие.

Я же говорила, что он киллер, надо было убить его сразу, – с тоской подумала я, яростно пытаясь вырваться, пока он меня не раздавил. Чудовищная скорость, сила и реакция что-то напомнили мне, но в этой драке это совершенно вылетело у меня из головы.

Надо сказать, что нога моя еще не зажила, и это было вдвойне обидно.

Но вместо того, чтоб просто сломать мне грудную клетку, раздавив меня, он начал рвать на мне одежду.

Сначала я онемела, а только потом сообразила и стала бешено отбиваться и извиваться. Я просто обезумела от ярости, гнева и унижения. Чудовищная сила не давала мне двинуться, я стучала по его спине как по каменной плите без всякого толка. Я уже когда-то пробовала, у него были слишком непробиваемые мышцы.

Он попытался повалить меня на землю. Надо сказать, это удалось ему слишком легко, учитывая, что мой вес раза в три был меньше этой горы мышц.

Но только тут он просчитался – мгновенно потянув его за собой, я швырнула его броском через себя. Это когда ты перекатываешься на спину, держа его за руки, но выставляешь с толчком уже на спине ногу, так что он делает колесо и приземляется на спину. Я сама поддалась на мгновение, закрутив вниз его массу. С треском. Ибо я приложила его на камни. Тело сработало само, как только уловило возможность. И ему это прочистило мозги. Он слишком поздно понял. Это вам не песочек и не мат.

Поскольку он так и не выпустил меня, и боец оказался что надо, я приземлилась на него, уже в полном боевом режиме и полностью прочистив себе мозги, закрутившись колесом сверху и угодив коленом ему сверху в пах с высоты падения и всей инерцией.