Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

В конце концов, он уже не смог сопротивляться и только сжался в клубок, пытаясь защитить уязвимые органы. Ибо я пыталась попасть ему по это самое. Знаю я, знаю, что есть мужская гордость. Я когда-то чуть в обморок не упала, когда поняла, что они называют мужским достоинством джентльмена.

- Будешь, сволочь, отребье господа, еще нападать на невинных девчонок! – тихо и яростно говорила я. – Мерзкий насильник, откуда только такая мразь как вы вылазите...

Почему-то, судя по всему, он категорически был не согласен с тем, что он не джентльмен, что он не благороден, что он насильник молодых девчонок. Что меня только приводило в яростное, холодное бешенство.

- А ты что, девчонка?! – выдавил еле шевелящимися губами полутруп.

Я ахнула. И даже замерла. Так меня еще ни разу не оскорбляли.

А он с трудом поднял на меня лицо и, очевидно, первый раз меня внимательно рассмотрел. Потому что оно дрогнуло и исказилось. Даже то, что представляло сейчас раздутое пчелиными укусами, ударами плетью и ноги оно.

- Ты! Ты! Ты! Мразь! – чуть не со слезами задохнулась я и стала хлестать его изо всех сил, залившись слезами.

Но он даже не пытался почему-то защищаться, уставившись на мое юное и залитое слезами лицо.

- Если ты думаешь, что я выпущу тебя отсюда живым, чтобы все узнали о моем позоре, то ты глубоко ошибаешься! – в сердцах заревела от горя я, пытаясь попасть ему больнее.

- Я тебя не опозорил!!! Я даже не успел разорвать твои панталоны!

Я стала хлестать его бешено, не понимая даже от захлестывавших слез и горя, куда попадаю.

- Да меня теперь все станут считать порченной, если узнают даже о том, что ты просто касался меня! – чуть не закричала от отчаянья я. – Они считают девушку опозоренной и отщепенцем, даже если она просто встречалась с джентльменом наедине. И даже просто осталась! Ты даже не представляешь, сволота, какой остракизм устраивают эти леди! – и потом, успокоившись, добавила с вспыхнувшей решительностью, уже абсолютно спокойным тоном. – Ты отсюда не уйдешь.

Даже этот страшный каркас мышц я пробила до кости. Он несколько раз терял сознание, а потом приходил в себя от боли, уже не в силах двигаться.

Он уже перестал сопротивляться и покорно сдался. У меня было впечатление, что он сломался не от ударов, а оттого, что узнал, что я девушка. Дурное такое впечатление. А потом что, насиловать женщин и служанок можно? – сжав зубы, подумала я.

Один раз, очнувшись, он обратился ко мне.

- Возьми моего коня, я тебе его дарю, – через силу сказал он, взмолившись, – он стоит бешеную сумму денег, тридцать тысяч. Только оставь меня умирать так... Молю... Я уже ничего не хочу... Я не хочу жить, – прошептал почему-то с тоской он.

Я только усмехнулась – коня я и так заберу. Он был привязан тем же лассо к дереву, ибо я его уже поймала, пока он валялся без сознания.

Сначала он терпел молча, но потом потерял рассудок и стал повизгивать.

Самое страшное, что я поймала его на краю болота. И он лежал, так сказать, на краю спасения. И это добавляло остроты ситуации.

- Пожалуйста, оставь меня в живых, – взмолился он. – Я все исправлю... Я дарю тебе перстень... Это ключ от нашей сокровищницы, никто не может открыть ее кроме обладателя этого перстня, он является символом главного в роду и является ключом... Его давали только невестам...

Он с трудом снял перстень и положил его рядом. Я видела, чего ему это морально стоило. Похоже, снимать перстень у глав его рода было не принято. То ли они ненормальные, но, похоже, он действительно считал, что верховенство в его роду переходило ко мне.

Если б не злоторжествующий мелькнувший в глазах огонек, я б даже поверила. Но, конечно, подходить бы к нему бы, даже совершенно глупой, так близко, бы не стала. Гора мышц есть гора мышц. Я даже не повредила ему внутренние органы.

- Кинь его! – приказала я.

Он кинул всего на три метра.

Если он думал, как я видела по его жадно ждущим глазам, что я слезу с коня и подойду взять перстень, то он жестоко ошибся.

Толкнув коня, я подняла перстень с земли на всем скаку. Я и не такие штуки проделывала. Предвидеть это он не сумел.

А потом снова продолжила.

- Я же не сказала, что я соглашаюсь, – вздохнув, надела перстень на палец я и полюбовавшись им. Он так красиво и значительно смотрелся на моей руке, что я даже еще раз вздохнула. Он был такой безумно красивый, тяжелый, особой формы и с высеченным маленькими драгоценностями гербом. – А за перстень спасибо.

Он почему-то жадно смотрел на свой перстень на моей руке и даже наслаждался этим. А ведь я проверила – пружинки убивающей врага, скрытого яда или других подстав в нем не было. К тому же он снял его с руки. Запахи большинства ядов я знаю. Чего же он на меня так смотрит?!?

- Я предлагаю тебе стать моей женой! – четко, даже с разбитыми губами сказал он. – Отныне ты моя невеста, что бы ты ни хотела и ни думала... Ты не сможешь выйти за другого, ибо я тебя скомпрометировал!!! – торжественно сказал он. – И не думай! Лучше готовься к свадьбе, мужчины нашего рода не отказываются от своего слова и не отказываются от выбранных женщин! Даже моя смерть не избавит тебя от меня!

Против воли бессознательно поправив штанишки, и, убедившись, что они на месте, и заправив лихорадочно курточку, я чуть его не убила. Он только стонал. Он уже начал тихо умирать. Я бы, наверное, запорола его насмерть, если б не увидела скачущих моих телохранителей. За ними была загримированная Мари.

Странно, но этот насильник при виде их подозрительно оживился, даже стал тихо мычать – на помощь. Я увидела, как в глазах его блеснуло откровенное злорадство, радость и торжество. Он чего-то ждал от них. Точно этот хмырь был тут принц, ей Богу, смешно даже, он, кажется, думал, что люди будут защищать обидчика!

Увидев запоротый и жалкий кусок мяса, Мари, никогда не видевшая, чтоб я была так жестока, прямо с ходу в отчаянье закричала, выпадая из своей роли молодого юноши:

- Что он с тобой сделал, Лу?

- Н-н-ничего! – быстро ответила я, против воли запахивая курточку и не заметив этого.

Но они уже увидели следы свежих слез на щеках.

- Я же говорила, что она еще не оправилась после ранения и ее нельзя было посылать одну без телохранителей!!! – в ярости, сама чуть не плача, выкрикнула она.

- Но он н-ничего мне не сделал! – твердо сказала я дрожащими губами. – Н-ничего!

Я украдкой вытерла локтем слезы со щек.

- Это с-слезы с-смеха, – твердо сказала я.

- Нам надо ехать быстрей, моя маленькая сестренка, мы нашли корабль, но он уходит с минуты на минуту! – сказала Мари, ласково вытерев платком мои слезы.

- Он-н даже не успел порвать м-мне штанишки!

Насильник ошарашено слушал этот разговор.

- П-просто я не думала, что он на меня нападет, он был вначале т-такой вежливый...

Насильник, похоже, ждал, что его узнают и будут спасать.

- Кастрируйте воришку! – скомандовала Мари, равнодушно скользнув по нему взглядом, холодно махнув рукой телохранителям. – И быстрей! Надо ехать!

Откуда только силы берутся у людей. Уже явно труп вдруг ринулся прямо в болото, видимо, зная там тропку, а может, и не зная.

Никто и очухаться не сумел, как он уже прорвался через первую трясину чудом и скрылся в кустах. Быстро же он дернул, проваливаясь и чудом выбираясь!

Мари выстрелила навскидку, но его уже не было совсем видно.

- Привези мне то, чем он оскорбил Лу! – тихо приказал индейцу китаец.

- Зачем? – в шоке отшатнулась я, представив отрезанные руки и губы.

- Я заспиртую в баночке и буду показывать гостям! – нехорошо ухмыльнулся китаец. – И больше никому из знати не придет в голову сделать нечто плохое Лу!

Глава 33.

Когда индеец не догнал нас и через тридцать минут, нам пришлось стрельнуть пару раз условленным стуком, чтоб он ехал быстрей. Я ему оставила прекрасного своего коня. Я имею в виду подаренного.

Мама издалека заметила следы моих слез и красные глаза, и мою подавленность, хотя я их тщательно вытерла.

- Что такое? – вскрикнула она.

- Опять изнасиловали! – удрученно сказала Мари.

- Да что такое! – запричитала мама.

Я гордо вскинулась.

- Н-н-ничего подобного! – запротестовала и оскорбилась я, я все еще почему-то заикалась. – Он-н ничего не сумел мне сделать!

И внезапно даже для себя безутешно разрыдалась.

- Он был такой красивый и л-ласковый, говорил хорошие слова, я подумала... – заревела я, – я подумала, что он киллер... а он потом раз... раз... и накинулся!

Отец кусал губы.

- Так, девочки! – наконец сказал он мрачно. – Отныне ваша служба закончилась! Никаких мужчин в одиночестве! Всегда берите с собой маму и китайца!

Представив себе такое сопровождение на встречи, я перестала плакать и против воли улыбнулась.

- Ну вот и хорошо, доча! – обняла меня мама.

Я снова захлюпала.

– Думай о том хорошем, что впереди, и все уладится! – шепнула мне мама.

- Правильно, нас же хотят убить и впереди эти заговорщики, – шмыгнула носом я, окончательно приходя в себя. – Еще предстоит живыми доехать в Англию... Живыми найти гнездо мятежа... Живыми залезть в гнездо мятежа... В одиночку ликвидировать тех, кого не может ликвидировать министерство... Выяснить, кто там такой сильный, что может посылать против нас армии... И не получить высшую награду Родины на шею за это в спасибо... И живыми же остаться от всеобщего желания задушить нас...