Изолятор - Джошуа Спэньол

– Дело вовсе не в этом, – заметил я.

Я рассказал ей, что прошептала Элен.

Брук на секунду задумалась.

– Ты меня смутил.

– Не смущайся. Я польщен.

Действительно, мои ощущения можно было описать именно этим словом.

– Все, хватит об этом. Давай вернемся к реальности. «Трансгеника» замешана в этой истории?

– «Трансгеника» определенно в чем-то замешана. Если, конечно, Элен говорила об этой фирме. Мне еще предстоит вычислить, это они или кто-то другой принимал участие в исследованиях доктора Тобел в области ВИЧ. Кому еще есть дело до того, что я вломился в лабораторию? И откуда об этом может знать Элен?

– Так ты считаешь, в центре всего все-таки стоит изнасилование?

– Да. В нем – ключ к делу.

– Честно говоря, мне тоже так кажется. Они проникли в твою машину, чтобы забрать пленку. Не ради же твоих шмоток!

Я улыбнулся:

– Спасибо.

Мы ехали между мягкими пологими холмами, окружавшими университет. В это время года растительность уже увядает, и в пейзаже преобладают желто-коричневые оттенки. Именно трава – а вовсе не солнце и не металл – дала Калифорнии ее название – Золотой штат.

– Все-таки вчерашний вопрос остается очень острым: почему о насилии не заявили? – размышляла вслух Брук.

– Ну, если не защищено само исследование, значит, защищен какой-то конкретный человек. Откуда нам знать? Может быть, сам Отто Фальк питает страсть к коматозным больным. Или, скажем, Ян Кэррингтон. Ты не можешь оценить фигуру того человека на пленке?

– Нет, там снято под каким-то странным углом. Думаю, он мог быть совсем не высоким.

Я на секунду задумался. Все-таки что-то не сходилось.

– Эти ребята вовсе не простаки. Почему же они не выключили камеру? Или хотя бы не вынули пленку?

– Может быть, не хватило времени. Или не ожидали коварства. Или не могли – кто-то был в коридоре. Или кто-то, участвующий в игре, хотел иметь компромат.

Ей не надо было уточнять, кто именно этот «кто-то». Скорее всего, именно Хэрриет Тобел.

Несколько ехавших перед нами машин свернули на боковую дорогу.

– Посмотри на карту, – попросила Брук.

Я посмотрел и распорядился сворачивать вслед за машинами.

– А кроме того, это был не Фальк. Это был санитар. Тот парень, который совершил изнасилование, работал санитаром.

– Или же он просто хотел, чтобы мы считали его санитаром.

71

Колонна автомобилей остановилась на краю обсаженной высокими эвкалиптами дороги. Вокруг красивыми волнами лежали холмы, а благодаря эффективной ирригации растительность здесь сохранила зеленый цвет. Эвкалипты наполнили воздух своим характерным, почти медицинским запахом.

Словно артиллерия в далекой битве, застучали дверцы машин. Небольшими группками, по два-три человека, люди стекались к старинным железным воротам. За ними высились старые и новые надгробия, в большинстве своем украшенные звездой Давида. Ярдах в пятидесяти вверх по холму я заметил кучу свежей земли. А неподалеку стоял гроб.

Поднимаясь по холму, я предложил руку какой-то пожилой женщине. Она кивнула в знак благодарности, но никто из нас не произнес ни слова. Брук шла рядом со мной. Уже оказавшись наверху, возле могилы, я осмотрелся; по всему кладбищу между надгробиями виднелись группы стариков: они безвольно, медленно двигались, словно дрейфующие во враждебном море корабли. Старая гвардия хоронила одного из своих, зная, что очень скоро придет черед следующего, потом следующего и так далее. Снова появится повод собраться, одеться в черное, грустить и горевать.

Солнце уже опускалось за деревья; снова звучали прощальные речи; снова Ларри Тобел, снова раввин. Несколько добрых слов о покойной произнес сам Отто Фальк. Выглядел он так, словно прямо ему в лицо разорвалась бомба; голос звучал так тихо, что слова едва долетали до меня. Закончив свою короткую речь, старик расплакался. Его чувства тронули меня настолько, что и мои глаза затуманились от слез. Брук взяла меня за руку.

Гроб опустили в могилу. Все, кто хотел, взяли по горсти земли и кинули на деревянный ящик. Звук земли по дубовой крышке показался слабым и каким-то незначительным, но в то же время очень горьким.

Возвращаясь к машине, я пытался стряхнуть с рук землю. Впереди рядом с Яном Кэррингтоном шла Элен; должно быть, она лишь на минутку заглянула в лабораторию. Опираясь на руку спутника, она молча плакала. На протяжении всей церемонии наши глаза так ни разу и не встретились.

Брук крепко сжала мою руку.

– Тебе надо с ней поговорить.

– Не здесь.

– Конечно, не здесь.

Мы снова замолчали. Я увидел, как та самая старая дама, которой я помогал подняться вверх по холму, с не меньшим трудом спускается вниз, опираясь на руку еще более старого джентльмена. Оставив Брук, я взял ее под руку с другой стороны. Спустившись, у подножия холма она меня поблагодарила. В ответ я заметил, что вполне достоин звания скаута-орла. Она, кажется, не поняла, о чем я.

Возле машины Брук внимательно на меня взглянула.

– Ты в порядке?

– Конечно.

– Правда?

– Нет. На самом деле мне страшно горько и грустно. Я растерян. И осталось всего лишь восемь часов до того, как мне предстоит оказаться в самолете и лететь на восток.

– И что же, ты полетишь?

Я не ответил. Просто взглянул на зеленый холм, на котором, словно заплата, некрасиво выделялся прямоугольник свежей земли. Безобразная картина.

– Во время похорон я думал о своем последнем разговоре с Хэрриет Тобел. Снова и снова прокручивал его в голове. Знаешь, что именно всполошило ее? Что заставило неожиданно подняться и уйти от меня?

– Вспышка болезни?

– Вовсе нет. Это произошло сразу после того, как я упомянул имя Кейси. Как будто щелкнул выключатель. Странно, что это не пришло мне в голову раньше.

Брук задумалась. Какое-то время она явно ничего не понимала. Но потом тоже словно щелкнул выключатель: она осознала, в чем дело.

– Есть человек, с которым нам необходимо поговорить, – заметил я. – Вернее, необходимо поговорить именно тебе.

72

Брук припарковала машину. Я направился к телефонной будке и нашел в справочнике фамилию и адрес, которые у меня украли вместе со всеми вещами. Розалинда Лопес.

Адрес не показался Брук знакомым, однако она решила, что примерно представляет, где это, так что теперь требовалось лишь найти нужное место на карте. Я пролистал атлас и наконец установил, что нужная нам улица расположена в одном из неприглядных районов Сан-Хосе.

Мы свернули на шоссе № 280. Волосы Брук развевались на ветру, словно золотое облако. Если бы вокруг нас не витала зловещая смерть, путешествие могло бы оказаться чрезвычайно приятным. Но в конкретных условиях трудно было унять внутреннюю дрожь.

По дороге мы обсудили, что именно предстояло сказать Брук при встрече с бывшей сотрудницей пансионата «Санта-Ана». Я решил, что будет лучше, если переговорами займется Брук, поскольку, судя по всему, лично я вызвал у Розалинды стойкую антипатию. Трудно было сказать, понравится ли ей моя спутница, однако ее кандидатура, во всяком случае, оставляла пространство для маневра.

Очутившись в нужном районе, я удивился его благообразному виду. Если там и царила бедность, то она вовсе не выглядела некрасивой. Приятные маленькие загородные домики с двориками, пальмами. Кое-где даже мелькали апельсиновые деревца. Конечно, некоторые дома вовсе не казались обласканными своими хозяевами, однако бедность эта не шла ни в какое сравнение с бедностью в Балтиморе или Атланте. Возможно, вопрос заключался лишь в наличии или отсутствии свободного пространства. В городах Восточного побережья места так мало, что все наркоманы и бродяги выползают на улицы: здесь они могут чувствовать себя не так стесненно.

Брук первая озвучила наши ощущения.

– А здесь не так уж и плохо, – заметила она.

Да, квартал выглядел совсем не нищим и не грязным. На этом мои социологические познания заканчивались.

Немножко поездив по улицам, мы наконец оказались перед домом № 6577 по Урбани-роуд. На дорожке стояла симпатичная новая «мазда». Да уж, плохой район, ничего не скажешь.

– Кажется, она дома, – заметила Брук, вышла из машины, и я стал наблюдать, как она, в черном костюме, идет по дорожке к крыльцу и звонит у двери.

Украдкой взглянув на меня, Брук улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. И в тот же миг на меня накатила волна страха – такого острого, что я готов был сию же секунду выскочить из машины, подбежать к двери, схватить Брук в охапку и утащить ее куда-нибудь на пляж, подальше отсюда, от всей этой грязи и путаницы.

Но прежде чем я успел пошевелиться, за стеклянной дверью появилась фигура. Я увидел, как Брук что-то сказала. Потом замолчала и исчезла внутри дома.