Папа волшебницы - Александр Данковсеий

   Я вынужден был признать, что так. Хотя и не понимал, зачем он этот разговор завел.

   -- А второго-то? Ведь второго точно убить собирался?

   Я подумал и ответил:

   -- Я не его убить собирался, а тебе помочь.

   -- Ага, понял разницу? Ты не человека убивал, ты товарища спасал.

   -- М-да. А чужая жизнь - это так, мелочи на пути спасения, -- буркнул я. -- Между прочим, убил его ты - я же видел, как лезвие шею проткнуло.

   -- Это еще вопрос, кто его убил - ты из своей иномирной пакости или я. Если тебе спокойнее считать, что без меня не обошлось бы - считай. Между прочим, он сам меня чуть не отправил к предкам, - Сайни показал свежий порез у ключицы. - Прекрасный был боец. И совершенно незнакомая мне школа, незнакомое оружие. Ладно, пошли посмотрим, как они тут жили.

   Жили они тут неплохо. Под боком завалившегося набок "летающего корыта" устроили себе что-то вроде шалаша, причем уцелевшее крыло служило крышей. Жгли костры, охотились на мелкое зверье. В общем, коротали солдатские деньки, не слишком напрягаясь. Скорее всего, парочку оставили "на всякий случай" и дали приказ подождать дней десять-пятнадцать, а потом топать восвояси. Взлететь без магической подпитки аппарат все равно уже не мог - для этого требовалась близость настоящего самолета. Может быть, опоздай мы денька на два, и было бы все тихо-мирно.

   -- Сайни, но ведь то, что мы на них наткнулись...

   -- Да, это та самая твоя удача, о которой я говорил. Не вытащи ты меня тогда из оврага, мы бы шли совсем другим путем. А теперь по следу пойдем, как по ниточке. Никуда они от нас не денутся.

   -- Но раз заслон оставили, значит, ждали нас?

   -- Наверное, с ними неслабый маг с каким-никаким даром предвидения. В способность видеть грядущее у нас не шибко верят, особенно те, кто в университетах сидят. А я с такими штуками на войне встречался. Беда в том, что никогда заранее не известно, что и как произойдет. Полагаю, у мага этого только и было, что неясное предчувствие. Вот и оставил тут эту парочку. Угадал, как видишь. Еще немного - и прикончили бы нас. Счастье, что это были не настоящие лесные разведчики, а обычные вояки. Солдат же без дела, без поставленной задачи в раздолбая живо превращается. Иначе они бы не по полянке гуляли, нас дожидаючись, а в засаде сидели бы с луком наизготовку, -- Сайни продемонстрировал мне вышеупомянутое оружие, вытащив его из-под стенки шалаша. И нашпиговали бы нас стрелами прежде, чем мы что-то успели бы сообразить. Но - Удача, -- он явно произнес имя этой изменчивой богини с большой буквы.

   Осмотр лагеря ничего существенного не дал. Из трофейного оружия и снаряжения нас мало что заинтересовало. Разве что Сайни отнес под крышу шалаша колюще-режущие предметы того типа, с которым махался. Дескать, если вернемся живы-здоровы, надо будет захватить и показать знатокам. Авось определят, откуда залетела столь агрессивная птица.

   -- Да, примерь-ка, -- Лелек протянул мне трофейный жилет. К счастью, не с трупа снятый, а найденный в кабине-корзине.

   Вроде бы нормальный жилет, кожаный, с какими-то металлическими вставками, с карманчиками в разных местах - то ли под багаж, то ли под дополнительные латные пластины. Тяжелый. Добротный.

   Надел, походил. Тяжеловато, но и только.

   -- Поноси-поноси. Хотя бы с часок.

   Я пожал плечами и пошел к велику. Использование его в качестве тарана не пошло на пользу переметной сумке: ее пропорол какой-то особо зловредный корень. Причем основательно так пропорол. Пришлось срочно разгружаться и зашиваться. Пока иголки нашел, пока загрузился... Сайни тем временем оттащил покойников подальше в кусты (по-моему, понял, что их присутствие действует мне на нервы). Еще раз переворошил их барахло - и решил все-таки взять кое-что из продуктов (например, закопченный с какими-то травками окорок то ли кабана, то ли тапира оказался бесподобен) и фляжку. Последней я по-настоящему обрадовался. Сухая дорога была куда приятнее оврага, но с водой тут был напряг, а везти ее - почти не в чем. Неподалеку же от места падения летательного аппарата как раз обнаружился маленький родничок с прозрачной, чуть коричневатой водой. Судя по вкусу - с примесью железа. Так что мы наполнили все возможные емкости, умылись, запили трофейные же галеты (точнее, высохшие до твердости дерева тонкие лепешки - радость стоматолога) - и двинулись дальше. До вечера еще часа два можно было крутить педали.

   -- Ну и как ощущение? - спросил меня Сайни на вечернем привале.

   -- Это ты про жилет? Да нормально, тяжелый только и жаркий.

   -- И все?

   -- Ну, спина побаливает, -- неуверенно ответил я. -- Так это, наверное, из-за рюкзака.

   -- А настроение?

   -- Кислое, -- признался я, подумав.

   -- И в чем кислота? - не унимался Сайни.

   Я принялся тщательно анализировать собственные ощущения, понимая, что Лелек просто так приставать не будет.

   -- Не знаю. Вроде виноват в чем-то. Или сделал что-то неловко, и стыдно теперь.

   -- Вот! - он многозначительно поднял палец. -- А дело-то все в жилеточке. Она так сшита, что особым образом давит на шею, на плечи, заставляя их заворачиваться вперед. А согнутая, виноватая поза вызывает и ощущения виноватости и подчиненности. Они - большие мастера по части подобных штучек. Тут и магии никакой не надо, только покрой одежды или обуви да строгий приказ ее носить. И готово дело - солдат уже в нужном состоянии. Ни тебе мыслей о бунте, ни разговоров о собственном достоинстве. Думаешь, зря эти двое свои жилетки поснимали? В присутствии командира им за такое влетело бы. А так - свободы решили вдохнуть.

   -- Ты хочешь сказать, что их солдаты об этом знают и все равно носят?!

   -- За подобные разговоры в частях можно запросто угодить в штрафники и отправиться на военные рудники. Но наверняка поговаривают... Другое дело, что не все верят. Но, видишь ли, можно не знать, но чувствовать... В какой-то мере мне даже жалко этих ребят. До тех пор, пока они не пытаются меня убить.... Так что сними эту дрянь, -- сказал Сайни уже совсем другим тоном -- да зашвырни подальше. Редкая гадость.

   -- Редкая, -- согласился я, с удовольствием избавляясь от пакостной жилетки. Терпеть не могу принуждения и промывания мозгов -- во всех видах, хоть с помощью телевизора, хоть портняжного искусства. Впрочем, я еще и не люблю, когда природу загрязняют всяким мусором. Поэтому пришлось попотеть, закапывая "бесовскую одежду". Лелек крякнул, но ничего не сказал.

   Из дневника Юли

   Они выскочили на нас из темноты - из-за границы неровного круга, освещенного уже угасающими кострами. Уж не знаю, кем были эти звери - может, резко похудевшими барсуками, может, какими-то длинноногими мангустами. Но уж точно не собаками. Хотя повадка была самая собачья - нападать стаей. На часового шагах в пяти от меня кинулись сразу трое тварей, свалили на землю, метя клыками в горло. Но тот успел крикнуть, подымая тревогу, и даже лежа отбивался от агрессоров почти бесполезным в ближнем бою арбалетом. Ему на помощь бросились другие вояки - а в них полетели стрелы. Одна из них пропахала землю и остановилась рядом со мной, и оказалось, что у нее наконечник костяной. Возможно, поэтому неведомые стрелки сумели завалить только одного солдата: их черные куртки неплохо работали доспехами.