Папа волшебницы - Александр Данковсеий

   После приснопамятной встречи с лесными молодцами путешествие шло на удивление гладко. Наутро мы по моему настоянию выдерлись на гривку, разделяющую два оврага. По-моему, Лелек пошел на это, только чтобы утереть мне нос - мол, раз так настаиваешь на том, чтобы в гору переть - убедись, что зря. Однако наверху оказалась вполне проходимая территория. Не тропа, конечно, но проехать вполне можно. Лес лиственный, но вроде сосняка - в том смысле, что внизу ни густого подлеска, ни даже травы. Только многолетний сырой опад, под которым похрустывали сброшенные когда-то сучья. Пружинящая такая подстилка, вроде матраца. Ехать можно, хотя и медленно, как по мокрому песку. Да и траектория выходит весьма далекая не только от прямой, но от любой привычной по урокам математики линии. Однако все лучше, чем на себе тащить груз по оврагу.

   Тихо так, благолепно. И стволы могучие, словно колонны в храме. Да еще кора гладкая и серая, как у буков на Южном Кавказе - ну полное впечатление каменных столбов. Ни ветерка, ни птичьего чириканья. Из всех звуков - только шелест и похрустывание под колесами. Разговаривать и вообще нарушать тишину не хотелось. Тем более, что нажимать на педали приходилось вполне по-взрослому. Тем неожиданнее была команда Сайни, бросившая меня на землю не хуже тумака.

   -- Вставай-вставай, только на месте оставайся.

   -- Что опять за гадость нам встретилась?

   -- Да обыкновенная в этих местах гадость. Гриб-колючка.

   -- Расскажи темному дикарю, что это.

   Вместо рассказа Сайни с натугой выворотил из смеси земли и полуперепревших листьев здоровенный сук, тоже уже гнилой, источенный червями и древоточцами. Даже не сук, а, скорее, небольшое бревнышко, корявенькое и явно увесистое. Примерился, крутанул не только обеими руками, но и всем корпусом -- и махом швырнул естественный снаряд вперед, аккурат туда, куда я так и не доехал. Рухнув с глухим шмяком, деревяха развалилась натрое. И в ту же секунду из земли навстречу ей рванулось белесое копье длиной в добрый метр и толщиной в два пальца. Да еще, вылетев на максимальную высоту, мгновенно отрастило боковые колючки, став похожим то ли на рыбью кость, то ли на гарпун. Постояло, покачалось, как колосок под ветром, и стало медленно втягиваться обратно в землю, убирая боковые крючья.

   Кажется, мое высказывание по этому поводу не стоит публиковать в приличной литературе. Сайни понял без перевода.

   -- Согласен, довольно неприятное, но зато весьма своеобразное создание, -- тоном университетского профессора выдал он. - Оно так кушает. Пройдет по тропке какое-нибудь животное - и готово дело. Лежит, бедное, поставляет питательные вещества. Наши ребята говорили, что колючка может даже птиц в полете бить, если низко летят, но я в это не верю. Все же грибом его не зря назвали. А грибы видеть не умеют. Вон, гляди, его основное тело.

   Он долго тыкал пальцем куда-то вперед и влево, потом, отчаявшись, снял с багажника арбалет. Я думал, сейчас куда-то стрельнет, но вместо этого он только навел оружие, пристроив его на руль, и подозвал меня, чтобы я глянул вдоль линии прицеливания. Действительно, там, впереди, чуть ли не в ста метрах, виднелся над поверхностью листвяного холмика совершенно невзрачный бугор, вроде бы кожистый, зеленовато-бурый, размером не более баскетбольного мяча.

   -- И как ты его углядел?! - я все еще не мог прийти в себя.

   -- А я не его. Я следы его трапез.

   Всего лишь с четвертой попытки я разглядел черепа каких-то животных -- сперва один, а потом другой.

   -- Точно неизвестно, -- продолжал лекцию Сайни - то ли он ест жертвы по-настоящему, то ли питается продуктами гниения плоти. Но кости каким-то образом исчезают. Иначе зверье живо бы научилось обходить места, усыпанные скелетами своих не столь удачных собратьев. Череп, как известно, самая прочная кость, поэтому и рассасывается дольше. Вон то - он ткнул в левую костяную коробочку - остатки лесного баранчика.

   Присмотревшись, я увидел небольшие, чуть загнутые рожки. До настоящих бараньих им было далеко, а то бы сразу разглядел.

   -- А вон тот, справа, при жизни был шейни.

   Шейни - это, как я уже знал, особый местный зверек, похожий на поджарого медведя примерно с овчарку величиной.

   -- Они никогда не будут ходить по одним и тем же тропам, даже к водопою. А уж умирать в одних и тех же местах... Конечно, их бы обоих мог задрать кто покрупнее -- волк, медведь, пума.... Только черепа при этом целыми бы не остались. Мозг - он вкусный.

   Все равно для меня оставалось загадкой, как это можно было ухватить одним взглядом, успеть сделать вывод, да еще команду дать. А как представил, что было бы, если бы Сайни помешкал или я бы не послушался - меня аж всего передернуло.

   -- Да, гостеприимный у вас лесочек, -- брякнул я, чтобы скрыть мандраж.

   -- Ничего, научишься по нему ходить, -- утешил меня спутник, -- меня тоже долго натаскивали.

   - Этот гриб - тоже страж спокойствия ваших границ, плод выдающегося развития науки?

   -- Нет, вполне дикая местная пакость. Возможно, ее и изобрел в старозабытые времена какой-нибудь сбрендивший маг из тех, что здесь жили. Но непохоже. Растет он только здесь и еще в приграничных лесах на востоке. Наши умники пытались его приспособить к оборонительным целям - было дело. Но не вышло ничего. В других местах жить не хочет.

   "Эндемик", всплыло в памяти ученое слово из прошлого. Тоже мне, чудо природы, кандидат в Красную книгу!

   -- Хуже другое, -- продолжал Сайни. Иногда эти твари живут колониями штук по тридцать. И у каждого своя территория шагов в двести в поперечнике, начиненная такими вот ловушками. Так что надо теперь очень аккуратно его обойти. Пусти меня вперед и топай ровно по моим следам.

   -- А если пристрелить этого, в центре?

   -- Новый вырастет, только и всего. А на смертоносных способностях местности никак не скажется, даже если ты тот мешок не просто стрелами издырявишь, а спалишь дотла. У нас ребята пробовали. Я ж говорю - это гриб. И под землей у него нити грибницы. Только прочные и очень шустрые.

   Сайни посмотрел по сторонам - кажется, искал палку. Но, как назло, вокруг были только исполинские стволы с ветвями на вышине метров в десять. Овраг остался слева от нас, можно было бы туда сходить, срубить какой-нибудь стволик. Но Лелек сказал, что мы уже можем находиться в самой середине грибной территории, так что лучше не рисковать превратиться в шашлык. Поэтому он со вздохом отцепил от рамы свою нагинату и принялся ощупывать ею путь. Так по классике полагается по болотам ходить. "Известный прецендент, даже в кино отражен". Рукояточка была для этого случая явно коротковата. Тут бы метра три для спокойствия. Но делать было нечего.