Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

Иногда Лаврентий был более благосклонен к жертве, улыбался, уговаривал, что нет смысла пугаться. Спрашивал о родителях, братьях, сестрах. Обещал послать их всех в лагеря, если она не согласится.

Иногда вместо Лубянки Берия приводил девочек в свой дом, там предлагал гостье стакан водки. После вина девочка засыпала, и он овладевал ею. Присутствие в доме жены не останавливало Берию, жене было раз и навсегда сказано, чтобы она не входила к нему в кабинет.

Бывало, девочки, использованные, выброшенные из его дома, тут же бросались в Москву-реку или вниз с крыши высокого дома».

В версию о сексуальной ненасытности Берии можно было бы поверить (история знает немало известных личностей, для которых женщины были сильнодействующим наркотиком, мощным импульсом творческой деятельности), но детали, которые приводит Виттлин, сильно колеблют веру в правдивость описанного. Откуда ему известно о деревянных подлокотниках дивана? Это у Берии-то были гнилые зубы? Да и манера письма у англичанина такая, будто он сам лично при сем присутствовал…

Но обыватель в таких тонкостях не разбирается. Многие до сих пор клюют на «жаревку». То в одном, то в другом издании вдруг появляются отнюдь не стыдливые воспоминания под крикливыми заголовками типа «Я была любовницей Берии». Опубликованы целые сериалы «любовниц» Есенина, Маяковского, Сталина и, конечно же, Берии. Да что говорить об умерших людях! Не так давно один еженедельник поместил «исповедь» 23-летней журналистки об интимных связях с действующими уже в наше время видными политическими деятелями России — с указанием фамилий и должностей. Мы почему-то по привычке всегда считаем пострадавшей стороной слабый пол. А между прочим, и среди женщин авантюристок предостаточно. Кстати, так было во все времена.

К тому же есть свидетельства вдовы Берии, Нины Теймуразовны. В начале этого очерка я приводил ее высказывания. Неужели история ее замужества такая, как описывает господин Виттлин?

«Я родилась в семье бедняка, — рассказывает она в интервью. — Особенно трудно стало матери после смерти отца. В то время в Грузии богатые семьи можно было пересчитать по пальцам. Время тоже было неспокойное — революции, политические партии, беспорядки. Росла я в семье своего родственника — Александра. Гегечкори, который взял меня к себе, чтобы помочь моей маме. Жили мы тогда в Кутаиси, где я училась в начальной женской школе. За участие в революционной деятельности Саша часто сидел в тюрьме, и его жена Вера ходила встречаться с ним. Я была еще маленькая, мне все было интересно, и я всегда бегала с Верой в тюрьму на эти свидания. Между прочим, тогда с заключенными обращались хорошо. Мой будущий муж сидел в одной камере с Сашей. Я не обратила на него внимания, а он меня, оказывается, запомнил.

После установления Советской власти в Грузии Сашу, активного участника революции, перевели в Тбилиси, избрали председателем Тбилисского ревкома. Я переехала вместе с ними. К тому времени я была уже взрослой девицей, отношения с матерью у меня не сложились.

Помню, у меня была единственная пара хороших туфель, но Вера не разрешала мне их надевать каждый день, чтобы они подольше носились. Так что в школу я ходила в старых обносках и старалась не ходить по людным улицам — так было стыдно своей бедной одежды.

Помню, как в первые дни установления Советской власти в Грузии студенты организовали демонстрацию протеста против новой власти. Участвовала в этой демонстрации и я. Студентов разогнали водой из пожарного брандспойта, попало и мне — вымокла с головы до ног. Мокрая, я прибежала домой, а жена Саши Вера спрашивает: «Что случилось?». Я рассказала, как дело было. Вера схватила ремень и хорошенько меня отлупила, приговаривая: «Ты живешь в семье Саши Гегечкори, а участвуешь в демонстрациях против него?»

Однажды по дороге в школу меня встретил Лаврентий. После установления Советской власти в Грузии он часто ходил к Саше, и я его уже неплохо знала. Он начал приставать ко мне с разговором и сказал:

— Хочешь не хочешь, но мы обязательно должны встретиться и поговорить.

Я согласилась, и позже мы встретились в тбилисском парке Недзаладеви. В том районе жили моя сестра и зять, и я хорошо знала парк.

Сели мы на скамейку. На Лаврентии было черное пальто и студенческая фуражка. Он сказал, что уже давно наблюдает за мной и что я ему очень нравлюсь. А потом сказал, что любит меня и хочет, чтобы я вышла за него замуж

Тогда мне было шестнадцать с половиной лет. Лаврентию же исполнилось 22 года.

Он объяснил, что новая власть посылает его в Бельгию изучать опыт переработки нефти. Однако было выдвинуто единственное требование — Лаврентий должен жениться.

Я подумала и согласилась — чем жить в чужом доме, пусть даже с родственниками, лучше выйти замуж, создать собственную семью.

Так, никому не сказав ни слова, я вышла замуж за Лаврентия. И сразу же поползли слухи, будто Лаврентий похитил меня.

Нет, ничего подобного не было. Я вышла за него по собственному желанию».

Ау, где вы, сказочные три вагона Берии, бедная Золушка, пришедшая к восточному набобу просить за брата, и все остальное, что вышло в этой связи из-под пера английского сочинителя?

В 1926 году Нина Теймуразовна закончила агрономический факультет Тбилисского университета и начала работать в Тбилисском сельскохозяйственном институте научным сотрудником. Заграничная командировка мужа не состоялась, и вскоре жизнь у них шла совсем по другой колее.

Глава 10

ДО АРЕСТА

16 января 1946 года, пробыв на посту руководителя НКВД — МВД более семи лет, Берия оставляет его. Отныне он — первый заместитель Председателя Совета Министров СССР, член Политбюро ЦК ВКП(б). До 15 мая 1953 года, когда после смерти Сталина вновь возвратится на пост министра внутренних дел.

Семилетнее пребывание в роли первого заместителя Сталина в советской историографии не отражено никак. Как будто Берия и не оставлял своего зловещего кабинета на Лубянке. Чем же он занимался в течение столь продолжительного времени?

Вновь откроем рассекреченную стенограмму июльского пленума пятьдесят третьего года. Оказывается — вредительством, дезорганизацией, срывом планов улучшения жизни советских людей, осложнением международной обстановки.

Факты? Вот какие факты приводил А. И. Микоян.

По долгосрочному соглашению между Чехословакией и Советским Союзом, подписанному в 1950 году, чехословацкая сторона обязывалась поставить в 1953 году в СССР 800 дизелей для нефтедобычи. В проекте же соглашения на 1953 год было записано только 400 штук. Берия взбесился: на каком основании Микоян предлагает 400 дизелей, если по долгосрочному соглашению записано 800? Почему чехам такие поблажки? Ах, у них трудности…