Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

На фронты выезжали все члены ГКО и представители Ставки. Известны плачевные последствия пребывания в Крыму Мехлиса: наступление, начатое по его настоянию, закончилось катастрофой. Вспомним крупнейшую неудачу наших войск под Харьковом, окружение, пленение и гибель большой массы живой силы и техники. А ведь и там присутствовало недреманное кремлевское око.

Война — штука сложная. И страшная. Представители ГКО и Ставки ездили обычно на труднейшие участки, в переломные моменты. Хорошо сказал Лазарь Каганович в одной из бесед с Феликсом Чуевым: легко сейчас судить, когда нет нужды в твердой руке, и в борьбе, и в жестокости. Приезжает представитель Ставки на фронт, армия бежит… Трусы были и бежали. Надо было все эго собирать, проявить твердую руку. А вокруг люди. Конечно, обиженных было много. Но ведь посланцам Сталина надо было перед ним отчитываться. Конечно, иногда перебарщивали. А зачем тогда было приезжать из Москвы? Чайку попить? На фронтах должны знать: в Кремле за каждую сданную врагу пядь родной земли, за каждый проигранный бой спрашивают строго.

Действительно, нам, не воевавшим, тех людей и их взаимоотношений не понять. Мы-то подходим к ним с совершенно иными мерками, весьма смутно представляя, что такое всеобщая ожесточенность, привычка к смерти, обреченность, наконец.

Продолжим, однако, перечень «заслуг» Берии в годы Великой Отечественной войны. Слово «заслуги», следуя установившейся традиции, я беру пока в кавычки. Именно их, специфические заслуги перед Сталиным, расправу с его заклятым врагом Троцким, например, имеют в виду многие авторы, объясняя присвоение Берии вскоре после окончания войны, в июле 1945 года, звания Маршала Советского Союза. Сталин и раньше не жалел для наркома внутренних дел высших отличий. Так, в январе 1941 года Берии было присвоено звание генерального комиссара государственной безопасности.

С 1943 года Лаврентий Павлович — Герой Социалистического Труда. К 1949 году у него уже четыре ордена Ленина и два — Красного Знамени. Берия удостаивается даже полководческого знака отличия — ордена Суворова 1-й степени. Как сказано в указе, «за образцовое выполнение специального задания правительства».

Исследователи докопались, что это было за «специальное» задание. Выяснилось — выселение народов Северного Кавказа и Крыма. Та самая операция, которая аукается до сих пор, осложняет и без того накаленную политическую обстановку в России и на Украине. И поныне не решены многие крайне запутанные вопросы реабилитированных народов — немцев Поволжья, карачаевцев, чеченцев, ингушей, балкарцев. А тогда..'. Тогда 19 тысяч оперативных работников НКВД, НКГБ и «СМЕРШ» и до 100 тысяч военнослужащих внутренних войск под руководством генерального комиссара государственной безопасности Берии в считанные сутки переселили с родных мест в восточные районы страны около 650 тысяч человек.

С началом войны к его должности наркома внутренних дел дополнительно добавляется еще несколько. Самые важные из них — заместитель Председателя Совнаркома СССР, заместитель председателя Государственного Комитета Обороны. Возглавлял эти два высших органа Сталин. Кроме того, Берия с 1939-го по 1946 год был кандидатом в члены Политбюро, а с 1946 года — членом Политбюро ЦК ВКП(б).

Сколько времени возглавлял он знаменитое ведомство на Лубянке? Первый раз — около семи лет, с ноября 1938-го по 16 января 1946 года. Эти даты, особенно первую, необходимо еще раз напомнить, ибо Берии приписывают пик репрессивной вакханалии, разразившейся в 1937–1938 годах. Так вот, действительно, в Москве его в то время еще не было. Это, как говорится, установленный факт. И приводится он вовсе не в оправдание — у него и без того достаточно больших и малых грехов, — а истины ради.

В январе 1946 года наркомом внутренних дел становится С. Н. Круглов. А что же Берия? Он оставляет этот пост, а сам сосредоточивается на работе в Совнаркоме и Политбюро ЦК. Правда, продолжая курировать свое грозное ведомство и впридачу — МИД. После смерти Сталина происходит объединение МГБ и МВД (в четвертый раз за советскую историю!), и с 15 марта 1953 года Берия вновь становится министром внутренних дел с сохранением поста первого заместителя Председателя Совета Министров СССР.

К тому времени мы еще обратимся, а сейчас вернемся к основной теме этой главы: Берия в годы Великой Отечественной войны.

В вину ему ставят донесение, датированное 21 июня 1941 года, т. е. составленное в самый последний мирный день страны. Оно мало кому известно и потому заслуживает быть процитированным хотя бы в важнейших фрагментах: «Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня «дезой» о якобы готовящемся Гитлером нападении на СССР. Он сообщил, что это «нападение» начнется завтра…» А вот эти слова настораживают: «…Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападет!..».

Что хотел сказать этим Берия? Согласитесь, последнюю фразу можно воспринимать двояко: и как восхваление вождя, и как тонко закамуфлированное оправдание перед историей. Угождал генсеку не один наркомвнудел. Сегодня мы знаем, какую успокаивающую информацию, подтверждающую гениальную прозорливость вождя, представляло Сталину другое ведомство, подчинявшееся не Берии, а наркому обороны Тимошенко. Речь идет о Главном разведывательном управлении Генерального штаба, начальник которого генерал Ф. И. Голиков в докладах Сталину оценивал информацию о военных приготовлениях Гитлера как провокационную «дезу» англичан. Та же тенденция сквозила и в сообщениях военно-морской разведки. Берия тоже придерживался общих правил игры, но, как видим, был хитрее и дальновиднее, вписав в официальный текст донесения чужеродную фразу, годящуюся скорее для массовки, нежели для деловой бумаги. Не случайно, очевидно, выбрана и дата.

Кто знает, какие чувства в действительности клокотали в его груди, когда он вписывал эту многозначительную фразу? Кто-кто, а шеф Лубянки имел самые достоверные, самые свежие сведения о готовящемся вторжении Гитлера. Эти данные стекались к нему из самых разных источников, из самых разных уголков земного шара. Тайными путями в Москву доставлялась подобранная после стоянки немецких танкистов грязная ветошь, в специальных лабораториях тщательно исследовались оставшиеся на тряпках мельчайшие следы машинного масла — не морозостойкие ли сорта? В самых отдаленных от будущего театра военных действий уголках мира внимательно и постоянно изучались цены на баранину — их колебания свидетельствовали бы о массовом забое скота: для похода на восток потребовалось бы много меховой одежды.