Бог войны - Дэвид Вебер

мечи. Некоторые бросились вперед, отчаянно пытаясь каким-то образом пролезть под скакунами, чтобы выпотрошить их или подрезать сухожилия. Другие прижались как можно ближе к внешней стене, стараясь держаться подальше от скакунов и напасть на них сзади, как только они пройдут. Горстка бросилась к задней части конюшни, отчаянно дергая закрытые и зарешеченные двери, а другая горстка, ближайшая к восточному концу ограниченного пространства, закружилась вокруг этого края конюшни, пробираясь мимо него, чтобы присоединиться к своим собратьям в главном дворе. А потом Теллиан взревел "Балтар!", низко наклоняясь с седла, и полетели красные брызги, когда его сабля отсекла правую руку убийцы.

Меч мужчины отлетел в сторону, все еще зажатый в его отрубленной руке, и Датгар протрубил высоким, пронзительным эхом боевой клич своего всадника. Другой убийца закричал, когда подкованные сталью копыта размером больше его собственной головы лишали его жизни, и барон пронесся вдоль внутренней стороны стены, в то время как Хатан и Гейрхэйлан заняли заднюю часть конюшни. Другой всадник ветра всегда прикрывал левый фланг Теллиана в бою, потому что он был левшой, и его собственная сабля вспыхнула алым, когда его конь с грохотом рванулся вперед.

Табунный жеребец Гейрхэйлана знал, что делал, когда окрестил железно-серого "Душой бури". Он никогда не отличался мягкостью характера, но, в отличие от Датгара, не трубил о вызове; он был слишком занят, раздавливая в щепки плечо визжащего наемника челюстями с силой боевого топора. Его жертва отчаянно завизжала, когда скакун рывком сбил ее с ног, схватив в воздухе, как борзая кролика, даже не сбиваясь с шага. Затем тело было отброшено в сторону и отскочило от стены конюшни, как раз в тот момент, когда Гейрхэйлан ударил своим закованным в броню плечом новую жертву, сбив ту с ног и заставив растянуться прямо перед Гейрфрессой.

У кобылы не было ни всадника, ни защитной попоны, но на самом деле она была крупнее любого из жеребцов, и обычные люди в доспехах не внушали страха той, кто топтал демонов, защищая свой табун, когда она была всего лишь кобылкой. Более того, скакуны не были лошадьми. Даже самый великолепно обученный боевой конь был гораздо менее смертоносен, чем существо вдвое большего размера, такое же умное, как любая из человеческих рас, и так же тщательно обученное, как любой мишук, технике боя, на совершенствование которой скакуны потратили тысячелетие.

Ее левое переднее копыто, окованное сталью и более широкое, чем обеденная тарелка, опустилось на убийцу, которого свалил Гейрхэйлан, с жестокой эффективностью водяного молота Дварвенхейма. Ее цель даже не успела крикнуть, и пока он умирал, она с грохотом неслась вперед вместе с жеребцами, забирая свою следующую жертву. Она растоптала его ногами, челюсти потянулись мимо него, сомкнувшись на четвертом враге, и не в сокрушительной хватке Гейрхэйлана на плече. Нет, ее резцы сомкнулись на голове наемника, и когда она вскинула голову, эта голова отлетела, как детский мячик.

Всего за несколько секунд два человека и три скакуна превратили пространство между конюшнями и стеной в скотобойню, где не было ничего живого. А затем забрызганные кровью скакуны пронеслись по восточному краю конюшни вслед за чересчур быстроногими врагами, на время избежавшими их гнева.

***

По меньшей мере десять человек карабкались к веранде.

Никто бы не обвинил их в том, что они находятся в каком-либо строю, что неудивительно, учитывая хаос позади них и скопления королевских стражников и убийц, сливающихся в яростных вихрях боя вокруг главного домика. Но никто не мог бы обвинить их в нерешительности, и если их координация не была идеальной, этого было достаточно, чтобы ошеломить Лиану.

Первый наемник обогнал всех своих товарищей и перевалил через край веранды, и меч Лианы в левой руке сверкнул алой струящейся дугой, когда она вручила ему приз победителя. Затем она тем же плавным движением развернулась лицом к мужчине, надвигающемуся на нее справа. Она встретилась с его мечом клинком в правой руке, едва успев парировать его высоко, врезавшись в него грудь в грудь, и ее левая рука поднялась. Она переключила свою основную атаку справа налево, так же мгновенно, как это могла бы сделать сама дама Керита, и мужчина, который только что пытался убить ее, рухнул, когда она поднырнула под их сцепленные клинки и вогнала меч в этой руке ему под мышку.

Он соскользнул с ее клинка, и она повернулась, отклонившись в сторону чисто по натренированному инстинкту, когда другой меч просвистел через пространство, которое мгновение назад занимала ее голова. Она попятилась, зная, что должна отступить, пока не восстановит равновесие, и в то же время болезненно ощущая стену позади себя. Она не могла отступить далеко, и поэтому она настроилась, рискнула, напав на своего нового противника, прежде чем полностью сосредоточилась. Лезвие вонзилось ей в ребра, когда она повернула туловище в сторону, а затем он тоже упал, схватившись за лицо и закричав, когда ее меч в правой руке вонзился в его открытый шлем. Это была не смертельная рана, но кровь фонтаном хлынула между его пальцами, когда он схватился за свои вырезанные глаза, и она оттолкнула его в сторону, когда еще трое наемников набросились на нее.

Ее тонко сфокусированная, стальная целеустремленность никогда не колебалась, но за этим скрывалось отчаяние. Все трое были в доспехах, в то время как она уже чувствовала, как кровь стекает по ее левому боку в доказательство того, что она была совсем без брони, и они надвигались на нее с координированной угрозой.

Она медленно отступала, не в силах сейчас обращать внимание на более масштабную схватку, наблюдая за ними, готовая воспользоваться любым шансом, каким бы крошечным, каким бы мимолетным он ни был. Но они не дали ей возможности развернуться, и она почувствовала, как позади нее замаячил край веранды. Она сделала глубокий вдох, а затем наемник в левом конце короткой, наступающей линии, закричал. Он приподнялся на цыпочки, затем пошатнулся вперед, падая на колени, и сапог для верховой езды сэра Джерхаса Мэйсбирера врезался ему между лопаток, отбросив его с дороги. Седовласый первый советник проскользнул в образовавшуюся брешь, его спина была защищена передней стеной сторожки, встав слева от Лианы, и она заметила, что он оставил свою трость позади.

Несмотря на свой возраст, он прошел мимо наемников, прикрывая ее левый бок, прежде чем они даже поняли, что он был там, и испытанная, влажно поблескивающая сабля в его правой руке была тверда.

Лиана заметила все это уголком левого глаза, ее внимание было приковано к мужчинам перед