Бог войны - Дэвид Вебер

крайней мере несколько оруженосцев Трайсу сбежали с известием о предательстве Кассана, если мы собираемся развязать настоящую гражданскую войну.

- А если они доберутся туда до того, как он успеет убить Мархоса? - спросил Сардор. Девам войны Кэйлаты и оруженосцам из крепости Тэйлар предстоял гораздо более короткий путь, чем Кассану, и они ехали достаточно усердно, чтобы сократить время прибытия, быстрее, чем он первоначально предполагал.

- Это может быть прискорбно, - признал Варнейтус, - но их недостаточно, чтобы остановить его. И если кажется, что они могут, всегда есть кейрсэлхейн, не так ли?

***

Эркан Трарам посмотрел на то, что осталось от его рот, и каким-то образом сумел не выругаться вслух.

Это было нелегко.

По крайней мере, мне не придется беспокоиться о том, хватит ли лошадей для финального забега к реке, свирепо подумал он. Финдарк забери этих проклятых всадников ветра!

- Я насчитал семьдесят три, сэр, - голос сержанта Селмара был ровным, и Трарам поморщился.

Это было даже хуже, чем он боялся. Он ожидал, что стражники Мархоса нанесут значительные потери при форсировании стены, но его работодатель не упомянул ни о каких всадниках ветра в полном вооружении! На самом деле, мрачно подумал он, ему специально сказали, что любые всадники ветра, которые могут присутствовать, будут придворными, которые никогда не будут настолько бестактны, чтобы взять доспехи на охоту со своим королем.

И вот что я получаю за то, что доверяю чужой информации о чем-то подобном. Даже если предположить, что этот ублюдок сказал мне правду, насколько он ее знал, в любом случае я должен был планировать с точки зрения того, что он может просто ошибаться.

Он заскрежетал зубами, обдумывая цифры Селмара. Неудивительно, что даже твердолобый сержант казался наполовину ошеломленным. Если у них было всего семьдесят три действующих, то он потерял более ста семидесяти в этом убийственном обмене.

И я готов поспорить, что эти чертовы всадники ветра сами уничтожили половину из них.

Он сердито посмотрел на окровавленную повязку на своем левом предплечье. Ему повезло, что стрела с острым наконечником проделала аккуратное круглое отверстие в мясе и мышцах, не задев кости. Стрела с широким наконечником разорвала бы конечность, но его хирург перерезал древко той, которая на самом деле попала в него, и провел ее до конца через рану. Это было больно, как у Фробуса, но вряд ли могло искалечить его, и, по крайней мере, он был правшой. Он все еще мог сражаться... в отличие от слишком многих людей, которых он привел с собой на север.

- Хорошо, Гуран, - прорычал он наконец. - Организуйте их в два взвода.

Сержант мгновение молча смотрел на него, затем глубоко вздохнул, расправил плечи и кивнул.

- Есть, сэр, - сказал он, и Трарам повернулся к Сомару Ларарку, который был уже не просто его старшим лейтенантом, а единственным, кто у него еще был.

- Ну?

- Лучшее, что я могу вам дать, это предположение, сэр, - сказал лейтенант. Он пожал плечами. - Оценка Марсама, вероятно, самая лучшая.

Трарам кивнул. Капрал Фархан Марсам был таким же закаленным и опытным, как и они. Его никогда не повышали выше капрала, потому что ему было трудно оставаться трезвым в гарнизоне, но он никогда не пил в полевых условиях. Действительно, он, казалось, становился все более уравновешенным и сосредоточенным по мере того, как дерьмо становилось все глубже и глубже.

- Он говорит, что лично видел, как по меньшей мере двадцать, а возможно, и двадцать пять оруженосцев Мархоса были убиты, и, возможно, целых полдюжины его проклятых "гостей" и их слуг. Это довольно хорошо согласуется с тем, что я получаю от других, хотя я сам склонен думать, что это может быть немного чересчур оптимистично. И это не включает проклятых Фробусом всадников ветра.

Трарам снова кивнул. Если предположить, что оценка капрала была верна, там оставалось не более десятка стрелков, а у него было пятнадцать выживших арбалетчиков, лежащих в лесу в пятидесяти ярдах от ворот. Они не пощадили еще двух оруженосцев сотойи, которых те потеряли, обнаружив, что он не собирался позволять им закрывать эти ворота. Они отказались больше терять в этом усилии, что, по крайней мере, означало, что ему не придется перебираться через стену, если он попытается атаковать во второй раз.

Если бы не всадники ветра, он бы не колебался и начал бы преследование как можно быстрее, в то время как защитники должны были быть по крайней мере такими же дезорганизованными, как и он. Конечно, если бы не проклятые всадники ветра, ему бы тоже не понадобилось начинать вторую атаку. С другой стороны, теперь он знал о них. Во второй раз у них не было бы преимущества внезапности, и он все еще превосходил стражников Мархоса численностью по крайней мере в три раза к одному. И если уж на то пошло, присутствие всадников ветра делало еще более настоятельным то, что он должен был проникнуть туда и прикончить их вместе с остальными обитателями охотничьего домика.

Если бы он сейчас отказался от этой операции как от плохой идеи, он скорее сомневался, что они просто решили бы его отпустить. Нет, они сделают все, что в их силах, чтобы настигнуть его и его людей, и вполне возможно, что они смогут выяснить, куда он направляется. Если они это сделали и решили не ехать сразу за ним, было слишком вероятно, что что-то со скоростью и выносливостью скакуна могло достичь реки Спиар в одном из прибрежных городов ниже по течению от его встречи с баржами задолго до того, как он сможет проплыть вниз по реке мимо них. И если бы им это удалось, властям не составило бы труда отправить лодки в Нэхфэйлас, на его единственный путь отсюда вниз по Откосу, чтобы дождаться его прибытия. Предполагая, конечно, что у них не было под рукой достаточного количества лодок, чтобы просто самим отправиться за ним по середине реки.

До тех пор, пока эти проклятые скакуны были в состоянии сделать это, он не мог рассчитывать на то, что разорвет контакт и выйдет сухим из воды. Даже если бы он мог, его работодатель вряд ли был бы доволен. Убийство короля было серьезным делом, и если миссия провалится, он может решить, что пришло время обрубить все концы, которые могли привести к нему. У Трарама не было ни малейшего желания тратить остаток своей жизни, оглядываясь через плечо в ожидании,