День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Огонь не прекращать! — Полуоглушеный звуками выстрелов собственных орудий командир японской гаубичной батареи почти кричал. — Поддерживать максимальную скорострельность! Русским потребуется не больше двух минут, чтобы вычислить наши координаты и накрыть позиции ответным залпом. За эти две минуты русская артиллерия должна стать воспоминаниями!

Орудия, стволы которых уже раскалились, делали по шесть выстрелов в минуту, максимум, какой позволяла их конструкция. Все параметры стрельбы были давно рассчитаны, и теперь японским артиллеристам оставалось лишь как можно быстрее закидывать в каморы тяжелые конусы снарядов и гильзы с модульными зарядами. Гаубицы яростно взрыкивали, делая очередной залп, и где-то вдалеке спустя секунды обрывались чьи-то жизни. Им вторил заунывный вой минометов, обрушивавших на головы ничего не подозревавших русских, застигнутых врасплох, начиненные смертью «гостинцы» калибра сто семь и сто двадцать миллиметров, падавшие отвесно, так, что никакие окопы и траншеи не были спасением.

А над головами артиллеристов мчались, заглушая стрекотом винтов пульсирующий гул канонады, боевые вертолеты, пилоты которых тоже спешили внести свой вклад в разгром врага. Укрывавшиеся до поры на спешно оборудованных полевых аэродромах ударные «Кобры» стелились низко над землей, оставаясь в «слепой зоне» радаров русских ЗРК С-300, развернутых в ближнем тылу, да и бортовые локаторы тяжелых перехватчиков МиГ-31, случись тем появиться над линией фронта, с трудом обнаружили бы сравнительно малогабаритные геликоптеры на фоне поверхности.

По позициям русской бригады прокатился огненный вал, поглотив разом десятки человеческих жизней. Но погибли далеко не все.

Командир десантно-штурмового взвода младший лейтенант Михаил Фокин не сразу понял, что происходит. Привычный мир вдруг потонул в ярчайшей вспышке, земля под ногами вздрогнула, словно пытаясь стряхнуть надоедливых двуногих букашек, и лишь осознав себя лежащим, ткнувшись лицом в траву, офицер услышал гул разрывов, окутавший судорожно вздрагивавшую снова и снова сопку. Его глотка была набита комьями земли, и землей же было присыпано тело. Во рту ощущался кислый привкус крови из прокушенной щеки.

Фокин рванулся, извиваясь, будто червь, и выбрался из-под завала. Он почти ничего не видел и не слышал, даже собственный утробный рык звучал отстраненно, будто издалека. Выбросив вперед руки, младший лейтенант пополз, передвигаясь на ощупь, пока его пальцы не обхватили какой-то склизкий комок. Разлепив веки, под которые набилась размокшая земля, Михаил понял, что держит в ладони оторванную голову одного из своих бойцов. Тела его рядом видно не было. На мертвом лице навсегда застыла гримаса боли.

Закричав, офицер вскочил, но кто-то, навалившись сзади, придавил его к земле, захрипев в ухо:

— Лежи, командир, не суетись! Это артподготовка! Сейчас «косые» в атаку пойдут!

Фокин узнал в говорившем старшего сержанта Валиева, единственного во взводе бойца, не считая самого лейтенанта, имевшего боевой опыт. Спихнув с себя тело сержанта, Михаил привстал, упираясь локтями в землю, и осмотрелся, едва не зарыдав от злости и отчаяния. На месте блиндажа, заменившего дом двум десяткам молодых парней, зиял дымящийся провал — наводимый по сигналам GPS управляемый снаряд М892, поразивший цель с поистине ювелирной точностью, удивившей, должно быть, и самих его создателей, легко проломил свод, убив всех, кто в этот миг оказался внутри. Вокруг все было изъедено воронками-оспинами, на дно одной из которых сползли Фокин и его сержант. Земля под ними еще оставалась горячей, а под локти и колени постоянно попадали осколки, острые, как лезвия.

— Как же так?! Их же всех, разом… Суки!!!

Взгляд Фокина всюду натыкался на какие-то бесформенные куски, еще недавно бывшие телами тех парней, которых сам он отлично знал, буквально породнившись с ними за месяцы войны, считая их, без преувеличения, братьями.

— Лейтенант, лежи, или следом отправимся, — прорычал, вдавливая Фокина лицом в землю, Расул Валиев. — Это война, здесь все под Богом ходят!

Отзвуки далеких залпов почти не долетали до позиций русских солдат, запертые склонами сопок, разделявшими их и вражеские позиции, но это не могло стать преградой для летевших из-за горизонта снарядов. Несущий кассетную боевую часть «Экскалибур» Block-2 рассыпал свое содержимое над окопами русской десантно-штурмовой роты, накрывая их ковром разрывов. Посыпавшиеся с неба почти отвесно комбинированные боеприпасы DPICM проникали в окопы и ходы сообщений, перемалывая дерево, камень и человеческую плоть в кровавую кашу. А остававшиеся невидимыми японские орудия продолжали метать смерть, безошибочно отыскивавшую свою добычу среди тайги.

А затем канонада прекратилась, но долгожданная тишина так и не наступила. Со стороны леса пришел новый звук, мерный, рокочущий, усиливавшийся с каждой секундой, сопровождаемый лязгом металла.

— Японцы! — закричал кто-то неподалеку. — Атакуют!

— Ну, лейтенант, командуй! — Валиев ухватил растерянного Фокина, так и лежавшего на дне спасительной воронки, за плечо, встряхнув офицера. — Говори, что делать!

На несколько мгновений Михаил впал в ступор. Он никогда не считал себя гением тактики и оперативного искусства. Отслужив срочную в спокойном гарнизоне, молодой деревенский парень, не видевший перспектив на родине, без раздумий подписал контракт, неожиданно попав на Кавказ. За несколько месяцев ему довелось увидеть многое, в том числе и смерть своих товарищей, наигравшись в войну, кажется, на всю жизнь. А затем пришли американцы, сокрушив армию великой страны за считанные дни, но к этому моменту Михаил Фокин успел стать гражданским человеком. Во время оккупации он слышал о ведущих борьбу партизанах, но это происходило где-то далеко и казалось неправдой, если бы в один прекрасный день по родному селу не прошла колона бронемашин под российскими триколорами, а американцы не исчезли бы внезапно, как растаявший мираж. И тогда оказалось, что возрождавшейся России нужны те, кто готов защищать ее с оружием в руках.

Вступив во вновь формируемую армию, Фокин оказался в «учебке», на краткосрочных курсах, после которых ему, как в минувшую большую войну, присвоили офицерское звание и скупо бросили по маленькой звездочке на однопросветные погоны, сделав ответственным за судьбы двух дюжин таких же, как сам он, молодых парней. Однако повоевать всерьез новоиспеченному лейтенанту так и не пришлось.

На Сахалине его батальон появился, когда последние японцы уже убрались на свои острова. Сюда, на Камчатку, он прибыл на борту десантного корабля, когда идущие в первой волне парашютисты полковника Басова отбросили напиравших японцев на север. И вот теперь враг был совсем близко, а его приказов ждали чудом выжившие бойцы, ошалевшие от внезапного артналета, еще не успевшие ощутить радость оттого, что уцелели, в отличие от своих товарищей, от иных из которых не осталось ничего, что можно было бы даже предать земле.