День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

В лесу снова зашелестели ветви, пропуская нечеткий силуэт, и полковник, вскинув оружие, дал короткую очередь чуть выше человеческого роста. Выстрелы оглушили Басова, под бок ему посыпались раскаленные латунные цилиндры гильз, а в нос ударил кислый запах пороха. Из леса раздалась брань, причем ругался невидимка по-русски, с чувством и выражением.

— Кто идет? Стрелять буду!

— Командир? — Ветви в нескольких мерах от Басова раздвинулись, и из зарослей вышел Олег Бурцев. — Ты чего палишь, куда попало? Чуть не завалил же!

— Предупреждать надо, — буркнул, опуская дымящийся ствол АК-74, Алексей.

Лейтенант приблизился к Басову, с интересом спросив:

— А чего ты тут разлегся?

— Природой любуюсь, мать ее, — рыкнул полковник, затем добавив с досадой: — Ногу подвернул, похоже. Или сломал.

— Хреново дело! Ничего, командир, нога — это туфта. Главное, голова цела. Давай-ка отсюда выбираться! Хоть примерно представляешь, где мы?

— Без понятия. — Басов помотал головой.

С помощью Олега полковник сумел подняться с земли, опираясь о своего товарища и держа на весу поврежденную ногу. Звучавший из-за облаков гул турбин заставил обоих вскинуть головы, и они увидели картину, от которой невозможно было отвести взгляд. Прорвав нависшую над сопками серую пелену, казалось, прямо на них падал огромный Ил-76. Все четыре его двигателя горели, и языки пламени сливались в длинный огненный хвост, делая мчащийся над самой землей самолет похожим на космическую комету.

— Бежим! — выдавил из себя полковник, но Бурцев, словно не слыша ничего, стоял как вкопанный.

«Ильюшин» зацепился днищем о вершину сопки. Самолет развернуло боком, одна его плоскость, уткнувшись в землю, переломилась, и искореженный фюзеляж, из многочисленных пробоин в обшивке которого вырывалось пламя, покатился по склону вниз, прямо на застывших у подножья людей. Закричав, Басов вскинул руки к лицу, чувствуя, как от обдавшего его волной жара вздулась волдырями кожа на лице и ладонях…

…Вздрогнув, Алексей Басов рванулся вверх, словно вытаскивая свое тело из вязкой трясины, и, встретив макушкой непокрытой головы какое-то препятствие над собой, зашипел сквозь зубы от боли, лишь затем кое-как разлепив сомкнутые веки.

— Товарищ комбриг? — Водитель, сидевший впереди, обернулся, участливо взглянув на офицера. — Все в порядке, товарищ комбриг?

— Черт, задремал, кажется, — пробормотал растерянно Басов, озираясь и растирая ладонью лицо. — Вот же!

УАЗ, на заднем сидении которого расположился полковник, с удивительной для своего возраста бодростью катил по проселку, резвым козликом подпрыгивая на ухабах. Видимо, Алексея укачало так, что тот в какой-то миг уснул, вернувшись невольно на несколько месяцев в прошлое, чтобы, словно наяву, во всех мельчайших подробностях, чудом отложившихся в подсознании, увидеть день своего прибытия сюда, на полуостров Камчатка, где и провел последнее время.

В тот день, ставший уже воспоминаниями, над водами Охотского моря, омывавшими южную оконечность Камчатского полуострова, была настоящая мясорубка. Японские истребители перехватили транспортные самолеты с десантом, сопровождаемые лишь парой звеньев «сушек», в нескольких десятках километров от берега, и только благодаря этому многим удалось выжить. Пилоты русских Су-27, погибая, заслоняя собою своих товарищей, выиграли время, несколько драгоценных минут, чтобы успеть высадить десант. Успели не все.

Один Ил-76, расстрелянный японцами в упор, изрешеченный снарядами их «Вулканов», врезался в волны, став братской могилой для семидесяти молодых сильных мужчин, находившихся на его борту и принявших смерть, так и не увидев своего врага. Другой «ильюшин» дотянул до земли, когда его поразили выпущенные вдогон «Сайдвиндеры», и десантники покидали уже горящий самолет. Уклоняясь от вражеских истребителей, Ан-12, экипаж которого не справился с управлением в условиях ограниченной видимости, врезался в сопку, и те, кто был внутри, сгорели заживо, кроме самих летчиков, превратившихся в кровавый фарш от удара, смявшего кабину и подарившего им почти мгновенную смерть.

И все же десант был высажен на полуостров. Оказавшись в тылу наступающего врага, рассеянные на десятках квадратных километров, посреди тайги или непроходимых болот, бойцы полковника Басова выполнили приказ. Они атаковали с яростью бешеных зверей, с безумием фанатиков, заставив японцев сперва отказаться от наступления, сбросившего бы в океан еще державшихся защитников Петропавловска-Камчатского, а затем и отступить на север. Почти с голыми руками, не получая практически никакого снабжения, десантники обратили в бегство намного превосходящие их силы противника, но победы добиться не смогли. Линия фронта, наискось, с запада на восток перечеркнувшая полуостров, стабилизировалась, и японцы, копившие силы, вот-вот должны были нанести новый удар. В этом были уверены все, начиная от возглавившего оборону адмирала и до последнего солдата, кормившего сейчас оголодавших вшей в сырых блиндажах. Блокада измотала защитников Камчатки, нуждавшихся во всем, от бинтов и тушенки до снарядов и зенитных ракет. Басов знал это лучше многих и понимал, что достаточно совсем небольшого усилия, и линия обороны рассыплется.

Сегодня полковник выбрался из штаба, чтобы своими глазами оценить обстановку на фронте. Пара УАЗов, сопровождаемых бронетранспортером с охраной, направлялись на север, в расположение одного из батальонов, оседлавших несколько сопок, по другую сторону которых находились позиции противника. Путешествия обещало быть не слишком быстрым. Какое-то время окончательно пришедший в себя полковник перелистывал сводки, затем принялся просто смотреть в окно.

Справа показались позиции артиллерийской батареи. Из-под колышущихся полотнищ маскировочных сетей торчали толстые стволы буксируемых гаубиц «Мста-Б». Рядом с орудиями прямо на землю сгружали с пары бортовых «Уралов» темно-зеленые ящики со снарядами. Над разросшимися чуть в стороне кустами возвышалась пусковая установка ЗРК «Стрела-10» — тяжелые орудия, способные вести огонь с высокой точностью почти на тридцать километров, представляли огромную ценность и охранялись так тщательно, как это вообще было возможно. Суетившиеся возле гаубиц артиллеристы проводили полными усталости взглядами вереницу автомашин, исчезнувшую за ближайшим поворотом, вернувшись к своим делам.

Машина Басова затормозила посреди большой лужи, возле скопления больших брезентовых палаток-кубов, над которыми вздымался стальной щетиной целый лес антенн, чуть колыхавшихся на ветру. Из-за одной из палаток торчал заостренный нос БМП-2. Чуть поодаль несколько чумазых бойцов, устало матерясь, устанавливали на двуногие опоры восьмидесятидвухмилиметровые минометы 2Б14 «Поднос», сгружая их из кузова потертого ГАЗ-66.