Союз летящих - Завацкая Яна

Алейн смотрела в нереально синее небо над головой. Сейчас. Вот и все, сейчас. Собственно, гибель на своей же родной планете — не худший вариант. Что за идиотские мысли? Линна с ее колебаниями расслабила, но Линну понять можно, она еще по сути ребенок, а ты-то… Алейн с удовольствием ощутила, как энергия прокатывается по жилам, по мышцам, сама земля щедро и ласково отдавала ей силу, цветы касались ладоней, и головки их словно делились живительным нектаром, само небо, земное небо обнимало ее. Энергии уже достаточно для поединка. Это не инферно, там было невозможно восстановиться, очень больно, очень трудно. Здесь она — единое целое со своей землей, нежно обнимающей ее… и Линна уже успокоилась, умница, только волнуется, как у нее все выйдет, но это правильно, пусть немного волнуется.

Им телепортировали оружие с орбиты. Как и все предметы — чок, просто удлиненные серебристые цилиндры. Линна еще не владела боевыми конфигурациями, а Алейн быстро создала два тяжелых аннигилятора и дополнительный альфа-ген.

"Алейн, — обратилась к ней Линна, — ты говорила, что ты тоже родом с Земли и даже из России. А когда ты жила?"

"Девятнадцатый век, первая половина", — откликнулась Алейн. В сознании Линны пронеслись знакомые по литературе картинки — бал, кавалергарды, дамы в длинных платьях с напудренными плечами…

"Кем ты была?" — спросила она с жадным любопытством. Тайри нередко становятся известными людьми, яркими, романтичными. Какая-нибудь девица Дурово… или жена декабриста…

"Крестьянкой я была, — усмехнулась Алейн, — обыкновенной крепостной крестьянкой, Линна. Дожила до сорока лет, родила 15 детей, выжило шестеро. Почти умерла, рожая шестнадцатого, да тайри вытащили". Линна собиралась что-то ответить, но тут в их разумы ворвался острый тревожный всплеск.

"Аль, Линна — внимание! Одри начал инициацию группы! Немедленно переходите к действиям!"

Все было плохо. Выманить одри наружу — не удалось. И еще хуже: бой придется принимать в экранированном помещении.

В изоляции от Союза.

Алейн не колебалась ни секунды — ведь их трое, шансы есть. Телепортироваться на территорию ашрама удалось без препятствий. Тайри — сейчас с ними была и вся локальная сеть, и Виэрел, и значительная часть других тайри — наперебой взволнованно говорили что-то, но Алейн решительно отфильтровывала их опасения, советы и пожелания удачи. Лишь один из потоков сознания поддерживал эту связь и доносил до Алейн самое важное.

Они находились в небольшом полукруглом помещении, два индуса в белом с изумленно открытыми ртами… Линна по команде Алейн подняла альфа-ген, индусы медленно повалились на пол, засыпая. Нехорошо, подумала Алейн, их может зацепить… ладно. Еще две залы впереди, и там, дальше — экран, а за экраном чувствуется инициирующее излучение, его ни с чем не спутаешь, такое же, как то, что вызвало ее в Петербург.

"входишь за мной", велела Алейн младшей тайри.

Первая зала. Пусто. Хорошо.

Вторая… мама родная! Дети. Десяток маленьких индусов, оборванцев, глаза на поллица, открытые рты, скрещенные ноги на полу. Заложники.

— Встать! — крикнула Алейн на телугу, и, посылая в голос императивный заряд, приказала:

— Выходите из ашрама! Бегите быстро-быстро!

Еще пять секунд потеряно, но дети послушались, они бегут, толкаются в дверях. Алейн вскинула руку, телекинезом отшибая запертую дверь.

Первым в помещение рванул кэриен. Мелькнул пушистый черный хвост, исчез.

"Люди, затем аппарат, я беру одри", — повторила Алейн еще раз для Линны и бросилась вперед, держа наперевес тяжелый аннигилятор, словно автомат. Линна метнулась за ней. Она увидела нескольких чела Великого Учителя, индусов и кажется, одного-двух европеоидов, сидящих кругом на полу, в медитации, и в центре — подставка с огромной металлической чашей — то была знаменитая поющая чаша, покрытая узором, и Линна даже успела заметить палочку-резонатор в руке одри, и его ярко-оранжевое одеяние, и тут же поняла, что подставка скрывает излучающие приборы, и главным из них, создающим последнее, высокочастотное колебание, является поющая чаша. Пока она соображала все это, ее руки уже подняли альфа-ген, и один за другим еще неинициированные новые одрин повалились на циновки, погружаясь в глубокий здоровый сон. Линна развернулась к аппаратам, выхватывая из-за плеча аннигилятор, но яркая оранжево-черная молния вдруг пересекла воздух, и на Линну повалилась мгла… И тотчас отступила, Линна увидела на миг, как черный пес висит на плечах одри, вцепившись зубами, и тут же аннигилятором уничтожила приборы и, с легким колебанием, драгоценную древнюю поющую чашу…

Кэриен, отброшенный врагом, клубком пролетел через комнату, шваркнулся о стену и упал, словно черная тряпка. Линна увидела, как Алейн, невероятно бледная, под носом кровь, отрывается от стены, делает шаг вперед, поднимая аннигилятор. Как Шри Шанкара поднимает обе руки, и между ними сверкает молния… Линна прыгнула вперед. Воздух стал вязким, словно вода, импульс прыжка мигом затух, Линна стала медленно опускаться вниз, и тут ее восприятие погасло.

Она очутилась на вокзале. Это был огромный железнодорожный вокзал, и люди вокруг показались ей вдруг гигантами, Светлана не доставала им и до пояса, она была маленькой, очень маленькой, и рука ее, еще теплая от чьего-то прикосновения, была странно и страшно пуста… Мама!

Светлана искривила рот и хотела было закричать, но испугалась еще больше, и только заплакала, тихо, горько, навзрыд, и чье-то бедро толкнуло ее, и чей-то чемодан справа вдруг въехал в ее грудь, и Светлана отскочила, к бетонной опоре столба, и вцепилась в эту опору.

И тут заревела сирена.

Светлана поняла, что мама уже не придет, не придет никогда, и что сейчас начнется оно, ужас сотрясал ее тельце, и мамы не было, не было, не было… Мир рушился на нее. Людской поток хлынул назад, назад, в одном направлении, к вокзалу, в бомбоубежище, а девочка вцепилась в железный прут, торчащий из опоры, самое страшное, если затянет в этот поток, сплошной поток, состоящий не из людей, из кукол с оскаленными лицами, бессмысленно текущий поток кукол, но сирена ревет, и если не утонешь в потоке, то придет рев и свист сверху, знакомый рев и свист, и грохот… Светлана в ужасе закричала.

Какая-то тень легла сверху, нет, не тень, просверк будто бы прожектора, и она тут же замолчала, и полезла на опору, вверх, к этому просверку, к свету, и будто щель разодрала мир пополам, и Светлана смогла выглянуть из него… на нее прямо смотрело круглое смуглое лицо одри, сверкало оранжевое одеяние, ослепительный свет, и бледное, сосредоточенное лицо Алейн сзади. "Продула первый раунд начисто", — сказала себе Линна. Сердце колотилось от пережитого ужаса. Она сосредоточилась на детали, как учила ее Алейн, на пуговичке на вороте одри, почему-то пуговичка была ярко-желтая, а вторая, ниже — оранжевая, неужели не могли подобрать пуговицу по цвету? Одри был невероятно силен, он даже будто стал выше ростом, черное облако волос плавало вокруг, и толстые губы индийца налились ярко-алым… главное — не узнавать, откуда он сейчас черпает силу. Это убьет тебя сразу, говорила Алейн. Худо то, что мы не можем нанести ментального удара одри, чтобы бить по душе, надо, чтобы душа существовала, душа, а не спекшиеся черные уголья. Мы можем только поднять аннигилятор… Линна стала поднимать аннигилятор.