Союз летящих - Завацкая Яна

"Снять экран"

"Нельзя. Мы проверили все. Экран встроен в стены зала. Только взрыв ашрама"

"Они должны справиться сами"

Дьен излучал импульсы отчаяния и боли.

"Я могу попробовать проникнуть туда" — робко предложил Кьонар.

"Нет! Толку от тебя, извини, никакого. Он скрутит тебя, как щепку, ты понятия не имеешь… ты только помешаешь им".

"Я догадываюсь, но что-то же надо делать".

"Для начала давайте попробуем отследить новые источники энергии. Этими взрывами все не кончится".

В этот миг гигантский аэробус, летящий над Атлантикой, стал терять высоту.

Пилоты, покрытые ледяным потом, из последних сил пытались запустить мертво молчащие моторы. Пассажиры, белые, как снег, вцепились в поручни кресел, и кто-то кричал в истерике, кто-то замкнулся в ужасе, а кто-то молился — и те, кто молился, перерывали ниточку смертного смрада, тянущегося в далекую Индию, но этих было слишком уж мало. Все уже поняли, что это — смерть, но смерть была растянута, еще предстояло долгое падение, удар о воду, заливающая легкие ледяная вода. Это было еще только начало великолепного пира, потока кавалы, которого жаждал запертый в подземелье собственного ашрама маленький божок этого мира…

Алейн стала медленно подниматься на ноги, вжавшись в стену, борясь с головокружением, преодолевая слабость. Дьен, подумала она. Дьен — его не было здесь, но одно это слово заставило ее выпрямиться. Одно это слово наполняло ее радостью. Глаза ее полыхнули новой силой.

Тайри с "Виэрела" дистанционно запустили электронику вновь. Двигатели взревели. Командир аэробуса выпрямился в кресле… высота восемьсот. Шансы есть. Повинуясь его пальцам, машина стала выходить из затяжного пике…

Стюардессы хлопотали вокруг пассажиров, старшая звучным, хорошо поставленным голосом вещала, что опасность миновала, экипажу удалось спасти положение. "Черт тебя побери" — рявкнул командир на второго — "выясняй, в чем дело, быстро!" Он залпом выпил стакан воды. Надо будет переодеться. Он весь был мокрый, промокла даже форма — от пота, и сиденье под штанами было мокрое и кажется, начинало вонять…

Кавала иссякала, в Калькутте из реки вылавливали трупы и раненых, в Пекине в метро почти не осталось живых, что случилось с самолетом, одри пока не понял — но ему стало трудно. Ему стало тяжело, и прямо перед собой он увидел непроглядную тьму — как черную дыру — дуло аннигилятора.

Тогда он рванулся в сторону, протянул руку — и в ладонь мягко ткнулся висевший на стене кинжал.

Одри нагнулся над одним из спящих чела и одним взмахом перерезал ему горло. Жадно вдохнул запах крови, фонтаном брызнувшей из артерий.

Алейн замерла. Все это были неинициированные одрин, и при человеческой жизни — не лучшие экземпляры вида гомо сапиенс, и грозившие вот-вот превратиться в монстров — но все это были люди.

И она была виновата в их гибели.

Они спали, и Шанкара не мог так уж много почерпнуть кавалы, они не ощущали боли, но открытая льющаяся кровь — тоже источник кавалы… хотя и не такой полноценный. Лицо Благословенного вновь наливалось краской.

— Нет! — она шагнула вперед, преграждая ему путь. Чуть улыбнувшись, Шанкара смел ее с пути. Алейн согнулась пополам. На этот раз он порвал ей брюшную аорту…

Шанкара подошел к следующему своему верному ученику. Когда Алейн смогла залатать внутренние повреждения, было уже поздно. Он снова швырнул в угол поднявшуюся было Линну.

"Ты никогда не справишься со мной, тайри. Вы придумываете себе слишком много ограничений. Вы слабы. Ваша придуманная этика, все эти ваши долги, мораль, обязательства — все это загнало тебя в ловушку".

"Если ты так силен, одри, для чего тебе были нужны все эти люди? Вся эта кровь? Ты попросту наркоман, который не может жить без крови — и это сила?"

"Я выше людей. Я имею право распоряжаться ими. Я не навешиваю на себя долги и обязательства. Поэтому я выиграю этот бой".

"Ты давно мертв. Ты ходячая оболочка, и знаешь это. Твоя жизнь лишена смысла".

"Ты лжешь. Ты не веришь в то, что говоришь. Ты сама понимаешь, что я ничуть не менее жив, чем ты, я просто — другой, и я неизмеримо сильнее тебя, потому что я не раб никаких союзов, и я живу для себя".

"Ты зависим от источников энергии, а их больше не будет. Я не завишу ни от чего. Моя сила — во мне".

Одри засмеялся ей в лицо.

"Попробуй найти мой источник. Все остальное — были цветочки. А главного вам не найти".

Линна не слышала этого диалога, она сначала пыталась разодрать навалившуюся на нее картину — черной тоски, когда Сашка ушел от нее, и несправедливых убийственных слов, которые он ей тогда сказал — а потом, когда ей это удалось, она попробовала залечить внутренние повреждения. На этот раз одри помял ее основательно, она остановила кровотечения, поправила спинной мозг; больше ее ни на что не хватило, грудная клетка была начисто раздавлена, будто по ней проехал КАМАЗ.

Она перекрыла ощущение боли на уровне проводящих путей, но встать даже не пыталась. Весь пол был залит кровью — ее собственной, кровью Алейн и кэриен, кровью чела, учитель только что зарезал последнего из них. Воняло, как на бойне.

Линна подняла голову — Алейн стояла на ногах, опираясь о стену. Она была совершенно черная, ее шатало — но она стояла на ногах, и держала в руке аннигилятор, вторая рука бессильно повисла. Шри Шанкара как ни в чем не бывало, свеженький, как огурчик, стоял против нее.

"Сейчас стрельнуть", — Линна посмотрела на собственный аннигилятор, лежащий неподалеку. Заставить оружие прыгнуть в руку… нажать на спуск… успеешь ли?

Внезапно она увидела кэриен — тот уже пришел в себя. Но в отличие от тайри, кэриен не мог себя восстановить, а позвоночник, вероятно, был переломлен, пес слабо возился на полу. Но черные глаза его были устремлены на хозяйку.

Да ведь он прав, почувствовала Линна. Не надо аннигилятор.

Она потянулась к Алейн. Ощутила ее — так, как при слиянии.

Почувствовала ее силу. Ее доброту. Ее любовь. Ее боль. Ощутила разорванные сосуды, сухожилия и мышцы. Переломанные кости плеча и предплечья на правой руке. Порванное легкое.

"Аль", она на мгновение стала Алейн, словно растворившись в старшей тайри. И Алейн почувствовала ее, ощутила ее любовь, ее поддержку.

"Спасибо, Линна. Будь со мной!"

Просто будь! Теперь ты все поняла. Не надо стрелять — надо просто помочь мне. И Сат старается из последних сил, угасающий уже, посылает мне свою верность, хочет помочь, хочет, чтобы мы победили.

Нас только трое сейчас, но мы трое — Союз Тайри. Ты — мой Союз. Пока рядом хоть двое или трое из нас, нас нельзя победить.