За нами Москва - Павел Белов

В конце апреля мы узнали о трагической участи ударной группировки 33-й армии генерала Ефремова. Штаб фронта прислал радиограмму, в которой говорилось, что, возможно, какие-то силы Ефремова выйдут в наш район. Из этой радиограммы можно было понять, что ударная группировка 33-й армии прекратила свое существование. Так оно и оказалось на самом деле.

27 апреля к нам пробился отряд бойцов из 160-й стрелковой дивизии под командованием полковника Ф. М. Орлова. Он привел с собой около ста человек, среди которых было много раненых и обмороженных. Другая группа из состава 33-й армии вышла 30 апреля на участке партизанского полка Жабо. В этой группе насчитывалось шестьсот шестьдесят шесть человек, в том числе четыреста раненых. Пробившиеся к нам люди говорили, что где-то следом за ними идет еще один отряд. Но никто из них не знал, где находится командующий армией.

Еще 31 марта я получил от главкома Западного направления задачу разведать силы противника в направлении на Милятино. Готовилась новая наступательная операция. 50-я армия должна была в третий раз попытаться совершить прорыв через Варшавское шоссе, а мы - помочь ей, нанеся гитлеровцам удар с тыла. Этот замысел соответствовал нашим чаяниям. Соединившись с армией, мы смогли бы не только удержать освобожденную территорию, но и развить достигнутые успехи. От 50-й армии нас отделяла неширокая полоса, но полоса эта была занята крупными силами противника и хорошо подготовлена к отражению атак с фронта и с тыла.

10 апреля я послал главкому Западного направления генералу Жукову радиограмму:

«Докладываю на Ваше рассмотрение оценку обстановки и предложения. Протяженность фронта корпуса по окружности превышает 300 км. Силы противника: на линии Милятино - Ельня разведано шесть пехотных дивизий. К Ельне подходят подкрепления со стороны Рославля и Смоленска. Западнее р. Днепр обороняются неустановленные силы. На севере - Ярцево, Семлево, ст. Волоста Пятница - прикрывают подступы к железной дороге разрозненные сборные части, в том числе 35-й и 23-й пехотных дивизий.

Вывод: корпус участвует в окружении Вяземской, Ельнинской, Спас-Деменской группировок противника и в свою очередь находится в оперативном окружении.

Силы корпуса и протяжение фронта вынудили меня перейти к оборонительным действиям. Инициатива заметно переходит в руки противника. Резервов нет. В этих условиях выдвигаю наступательный план:

1. Прорвать кольцо окружения навстречу 50-й армии в общем направлении на Милятино.

2. Для этой цели в районе Всходы сосредоточить ударную группу в составе 1-й и 2-й гвардейских кавалерийских дивизий, 4-го воздушнодесантного корпуса и партизанского отряда Жабо.

3. Особой группе отрядов полковника Москалика оставить небольшие силы для блокировки Ельни, а главными силами наступать на Спас-Деменск.

4. Для удержания Дорогобужа оставить отряд «Дедушка». Разлив Днепра облегчает эту задачу.

5. Для обеспечения операции с севера и северо-востока оставить 329-ю стрелковую дивизию и мелкие партизанские отряды.

6. Силами 50-й армии, а возможно, и 10-й армии, овладеть Варшавским шоссе на участке Зайцева гора, Ерши, а также Милятино. После этого прочно закрепиться на шоссе в указанных пунктах.

7. После моего соединения с Болдиным в районе Милятино присоединить к корпусу все мои эшелоны с артиллерией, танковой бригадой, 7-й гвардейской кавалерийской дивизией и бросить корпус или на Ярцево для смыкания с Калининским фронтом, или для другой задачи.

8. Подготовка операции займет от 7 до 10 суток, и, возможно, удастся упредить противника в наступлении.

9. Желательно сильное прикрытие с воздуха, так как противник будет противодействовать сосредоточенными ударами своих ВВС.

В операции могут принять участие наши танки, так как проходимость без дорог несколько улучшится.

10. Успех операции лишит противника исходного положения для ожидаемого весеннего наступления.

11. Дальнейшее же пассивное пребывание корпуса в тылу противника считаю нецелесообразным. Серьезное наступление противника на любом участке корпуса резко изменит обстановку не в нашу пользу. К тому же за 2,5 месяца местные ресурсы продфуража исчерпаны.

№ 1596. Белов. Милославский. Вашурин » [14] .

С нетерпением ждали мы ответа из штаба фронта. Пришел он на следующий день и принес разочарование. Предложенный мной план признавался в принципе правильным, но сообщалось, что 50-я армия к наступлению не готова. Кроме того, нам запрещалось ослаблять район Дорогобужа, который по приказу Верховного Главнокомандующего надлежало удерживать.

Мы решили на свой страх и риск провести несколько частных операций, чтобы продвинуться на юг и создать более благоприятную обстановку для соединения с 50-й армией. 13 апреля 8-я воздушнодесантная бригада овладела станцией Вертехово. Части 2-й гвардейской кавалерийской дивизии обошли населенный пункт Ключи и вели бой в трех километрах от станции Баскаковка. 214-я воздушнодесантная бригада захватила Богородицкое и Платоновку.

14 апреля из штаба Западного фронта было получено совершенно неожиданное сообщение: 50-я армия перешла в наступление и даже овладела Зайцевой горой, в шести километрах от Милятина. Это сообщение показалось мне странным. Три дня назад армия еще не была готова к активным действиям и вдруг самостоятельно, без согласования с нами, начинает прорывать оборону противника. Чем это объяснить? Несогласованностью? Или у 50-й армии наметился просто частный успех?

Как бы там ни было, командующий фронтом потребовал от нас немедленно ускорить наступление навстречу 50-й армии. Я считал, что надо пойти на риск, снять из района Дорогобужа нашу самую сильную в то время - 1-ю гвардейскую кавдивизию с ее артиллерией и минометами. Риск уменьшался тем, что разлив Днепра в какой-то мере обезопасил наши позиции около Дорогобужа от атак с запада. Однако командование фронта было другого мнения.

2-я гвардейская кавалерийская дивизия и 4-й воздушнодесантный корпус начали наступление довольно удачно. Передовые части нашего корпуса и 50-й армии находились всего в двух километрах друг от друга. Казалось, еще одно усилие - и цель будет достигнута. Но противник бросил против нас авиацию. Одна задругой следовали контратаки вражеской пехоты и танков. А у нас не было больше резервов.

Сколько раз вспоминал я в эти горячие часы о 1-й гвардейской кавдивизии! Но вводить ее в бой штаб фронта запретил.