«Если», 2009 № 08 - Мэтью Джонсон

— Черт. А товарищи твои что говорят?

— Ниче. Я только знаю, что Итан в ту ночь был на борту, а на другой день не вышел.

— Кто еще был с центавриями?

— Только федералы.

— Чего их понесло в море?

— Без понятия. Мы погрузили какую-то хрень в больших пластиковых мешках. Ребята спустились внутрь и сидели там примерно с час, пока мы кружили около этих раздолбанных вышек. ФБР с центавриями ошивались на палубе. Что делали, не знаю. Потом мы вернулись.

Маккенна снял с Бадди наручники и помог вылезти из машины. К его удивлению, Бадди держался на ногах.

— Ты Хорхе знал?

— А? А, того мокроспинника?[12]

— Угу. Сам теперь такой.

— А? А. — Бадди оценил шутку и, надо отдать ему должное, улыбнулся. — Слышь, не пакуй меня за дурь, будем квиты, идет?

— Ты, Бадди, само благородство.

— А?

— Ладно, проехали. И чтоб больше не марался, а то опять пригоню сюда и лично оприходую.

Бадди понурил голову.

— Эх, ваша правда. Жить надо честно, по совести.

— Сейчас ты поступил по совести.

Они даже обменялись рукопожатием.

Когда по засыпанной устричной скорлупой дороге он подкатил к дому, в помойке шуровал деловой нахальный енот. Маккенна шуганул зверька, а потом кинул ему дыню — все равно заветрилась.

После он сидел на крыльце, прихлебывая каберне, и песочил себя за фортель с автомойкой. Однажды — тогда он уже пробился из патрульных сперва в отдел по борьбе с наркотиками, потом в отдел по борьбе с мошенничеством и азартными играми и, наконец, в убойный — жена обмолвилась, что он очерствел, ожесточился. Маккенна не стал говорить, что, возможно, в его вечной усталости и недоверчивости виновата ее затянувшаяся болезнь, что поэтому дома его не видно и не слышно… но в конечном счете, пожалуй, правы были оба. Он никогда не любил салонный щебет, зато освоил искусство разговорить свидетеля.

Сейчас, отпрессовав Бадди, он был почти спокоен. Конечно, он действовал, руководствуясь безотчетным ощущением, что этого типа пора привести в чувство, но главное — расследование застряло. А бросить его он не мог. Наверное, работа помогала Маккенне заполнить внутреннюю пустоту, которую он осознавал без стыда или тоскливой досады, не как червоточину, а как свободное пространство, окошко, заставлявшее его слышать во вздохах ветра и гуле океана не обыденный привычный шум, но поступь самой жизни, в то время как большинство людей не замечало их, глушило болтовней, норовя насадить жизнь на булавки слов. Маккенна сидел в сумерках на покоробленных досках своего причала и слушал, как дышит во сне Земля. Планета, чьи секреты никогда не раскрыть до конца, планета со странностью в ядре.

На следующий день они с Лебуком занимались обычными бандитскими разборками. И разработали план. Лебук, рыбацкая душа, всегда готов выйти в море без долгих уговоров — был бы повод. К тому же больше ничего не придумывалось. Шефу позвонили из ФБР и, разумеется, облили Маккенну грязью. Но касательно прочего будто воды в рот набрали, зато пытались методом тыка разведать, сколько известно Маккенне. Шеф ушел в глухую несознанку. Пат.

Уже смеркалось, когда Маккенна напылил на себя «велосипедки» и футболку, облегающие, удобные и легкие. Ему хотелось опробовать это относительно новое техническое достижение. Шорты оказались черные, из самого дешевого напыляемого материала, с россыпью вентиляционных дырочек для испарения пота. Живот у Маккенны был толстоват, икры жилистые… но он никому не собирался попадаться на глаза. Кожа зудела: «умные» волокна вступили в реакцию, образуя швы по контуру его тела, выделявшееся при их соединении тепло приятно возбуждало. С юношеским пылом вбирая в легкие соленый закатный ветер с моря, Маккенна помчался к лодочному причалу на западной окраине Бэйю-ла-Батр.

Лебук ждал его со взятой напрокат в мобильской рыболовной компании алюминиевой лодкой, электромотором и запасным комплектом батарей. Самое то для тихой ночной работы: точечная подсветка, радиотелефон, все мелочи. Укладывая снаряжение, Лебук улыбался в предвкушении дела.

— Я прикинул: а почему бы по ходу не половить на перемет. — Он загрузил в лодку здоровенную удочку и ящик с рыболовными снастями. Следом отправились набор ножей для чистки рыбы и рундучок для льда. — Не угадаешь, когда попрет крупная рыба.

Ботинки Маккенны со скрипом прошагали по бетону сходни, у свай хлюпала вода. Медлительный, неповоротливый прилив подхватил лодку. Мимо проплыла дохлая нутрия с остекленелыми глазами, ее общипывал синий краб. В «Дарвиновском кафе» дела шли своим чередом.

В расчетную точку рандеву они прибыли на бензиновом подвеснике, щадя аккумуляторы. Под вечер Маккенна установил на «Пшике» направленный радиомаячок, заслав туда под «предлогом поисков работы нанятого в Бэйю-ла-Батр чернокожего парня. Включив приемник, они сразу поймали сигнал высокочастотного излучателя. Встроенная в бипер система GPS позволяла легко вести объект, держа дистанцию в милю. Лебук — в технике полный ноль — ни разу не обозвал Маккенну «прохвессором».

Лебук включил акустический радар и увидел, как песчаное дно плавно уходит вниз, в илистые глубины. Бархатистый воздух скользил мимо. Ночь поглотила их.

Поначалу вылазка будоражила, но мало-помалу ритм движения лодки, бороздившей плещущие валы, убаюкал Маккенну. Он давно не спал так сладко, и первую вахту взял на себя Лебук, усердно проверявший перемет. Отпуск Лебук посвятил глубоководной рыбалке за Форт-Лодердейлом и сейчас был рад вновь выйти в открытое море.

Три часа спустя Лебук разбудил Маккенну.

— Я думал, ты меня поднимешь на вахту, — буркнул тот.

— Все в порядке, я смотрел за переметом. Кстати, еще бы чуть-чуть — и с почином.

— Как дела?

— Судя по сигналу, лайба легла в дрейф.

На электромоторе они бесшумно приблизились к «Пшику». Прибор слежения засек стационарный предупредительный маяк.

— Нефтяная платформа, — предположил Маккенна.

Лебук слегка изменил курс, забирая в ту сторону.

Из мрака вырос покореженный остов. Главная платформа на четырех опорах явственно кренилась к воде. По ее стальным плитам разметало куски размозженного каркаса буровой вышки. Три всеми забытых вращающихся маячка подмигивали неспокойному морю.

Лебук спросил:

— Траулер далеко?

Маккенна изучил экран прибора слежения, сверился с масштабом.

— Примерно в трех сотнях ярдов. Стоит без движения.

Лебук предложил:

— Давай забьемся под платформу. Там нас не заметить.

— А много я оттуда сумею разглядеть?

— Проверь.