Непристойные предложения - Уильям Тенн

предупредили меня насчет Л’пайра: рано или поздно его криминальные наклонности возьмут верх. Он в безвыходном положении: чтобы добыть топливо и покинуть Землю, пока не кончатся запасы, ему придется совершить какое-то преступление, и как только это произойдет и его арестуют, запрос на экстрадицию следует удовлетворить.

— Грязный, злобный старый извращенец, — пробормотал начальник полиции и отключился.

Не стану описывать свои чувства, Хой. Гениальный, предприимчивый преступник-амебоид разгуливает по такой культурно нестабильной планете, как Земля! Я велел всем нашим агентам в Северной Америке быть начеку и стал ждать, молитвенно сложив щупальца.

Л’пайр подслушал большую часть этого разговора по корабельному радио. Само собой, первым делом он снял маячок, благодаря которому гтетанская полиция его отследила. Затем, как только стемнело, он умудрился — преодолевая колоссальные трудности — переместить себя и свой маленький корабль в другую часть города. При этом его тоже никто не заметил.

Он обосновался в многоквартирных трущобах, которые предназначались на снос ради нового района и были почти необитаемы. И задумался о своей проблеме.

Потому что, Хой, у него имелась проблема.

Он не хотел неприятностей с патрулем, но если ему в ближайшем будущем не удастся наложить псевдоподии на значительное количество топлива, он покойник. И ему требовалось не только топливо, чтобы улететь с Земли; конвертеры — которые на этом весьма примитивном гтетанском судне превращали отходы в годные к употреблению воздух и пищу — очень скоро остановятся, если их не зарядить.

Время на исходе, ресурсов почти нет. Имевшиеся на корабле скафандры, весьма толковой конструкции, способные удовлетворить особые потребности постоянно флуктуирующего организма, не предназначались для столь примитивной планеты, как Земля. Вдали от корабля они долго не проработают.

Он знал, что мой ВП офис известили о его посадке и что мы ждем, пока он нарушит любой невразумительный мелкий закон. Тогда мы нанесем удар — и после стандартных дипломатических формальностей он отправится обратно на Гтет, поскольку девятидроссельное патрульное судно с легкостью его поймает. Очевидно, он не мог следовать своему изначальному плану — совершить быстрый налет на человеческий склад и забрать то, что ему нужно.

Оставался только обмен. Он найдет человека, с которым сможет договориться, и предложит ему нечто, по мнению этого конкретного человека, равноценное объему топлива, которого хватит кораблю Л’пайра, чтобы улететь в не столь богатый полицией уголок Вселенной. Однако почти все содержимое корабля требовалось для его работы. И Л’пайру предстояло заключить сделку, (1) не выдав существования и природы галактической цивилизации и (2) не обеспечив обитателей Земли технологическим стимулом.

Позже Л’пайр сказал, что пытался решить проблему, пока у него ядро не сморщилось. Он несколько раз облазил весь корабль от кормы до носа, но все, что могло заинтересовать человека, было или слишком полезным, или слишком откровенным. И потом, уже готовый сдаться, он нашел.

Ему нужны были материалы, посредством которых он совершил свое последнее преступление!

Видишь ли, Хой, согласно гтетанскому законодательству, все улики, относящиеся к конкретному преступлению, остаются у обвиняемого до суда. Тому есть очень запутанные объяснения, в частности, гтетанская правовая концепция, что каждый заключенный считается виновным, пока посредством лжи, уверток и блистательной дословной трактовки законодательства не убедит искушенный, циничный суд присяжных, что им следует, вопреки здравому смыслу, оправдать его. Поскольку бремя доказательств лежит на преступнике, ему же принадлежат и улики. И разглядывая эти улики, Л’пайр решил, что он в деле.

Теперь ему требовался клиент. Который не только захочет приобрести то, что ему предлагают, но и сможет предоставить взамен нужное Л’пайру топливо. А в районе, где временно базировался Л’пайр, такие клиенты были редкостью.

Гтетанцы находятся на стадии 19, а значит, владеют примитивными формами телепатии — разумеется, на очень коротких расстояниях и относительно кратковременной. Понимая, что тайные агенты уже начали поиски и что стоит им увенчаться успехом, как свобода его действий ограничится еще сильнее, Л’пайр принялся отчаянно просматривать умы аборигенов в радиусе трех кварталов от своего убежища.

Шли дни. Он прыгал из разума в разум, словно насекомое, ищущее выход из банки коллекционера. Ему пришлось переключить корабельный конвертер сперва на половину мощности, потом на треть. Поскольку это соответственно урезало запасы его продовольствия, он начал голодать. От бездействия его сократительная вакуоль съежилась до размеров булавочного острия. Даже эндоплазма утратила тургор здоровой амебы и стала зловеще жидкой и прозрачной.

И вот однажды вечером, когда он почти решился рискнуть и украсть топливо, его мысли отскочили от разума прохожего, затем недоверчиво вернулись, прислушались и восторженно уверовали. Человек, который не только мог обеспечить запросы Л’пайра, но и, что более важно, мог заинтересоваться гтетанской порнографией!

Иными словами, мистер Осборн Блетч.

Этот пожилой наставник юных землян на допросе настаивал, что, насколько ему известно, никакого ментального принуждения к нему не применяли. Судя по всему, он жил в новом многоквартирном доме на другой стороне подлежащего сносу квартала и обычно обходил руины по широкой дуге, поскольку район кишел агрессивными низшими человеческими индивидуумами. Однако в этот конкретный вечер он задержался на учительском собрании в школе, опаздывал к ужину, а потому решил, как уже пару раз делал, срезать путь. Он утверждает, что решение срезать было его собственным.

Осборн Блетч говорит, что небрежно шагал, делая вид, что держит не зонтик, а ротанговую трость, когда будто услышал голос. Он говорит, что с самого начала мысленно использовал слово «будто», потому что у голоса определенно были интонации и выражения, однако не было звука.

— Эй, друг! Двигай сюды! — произнес голос.

Учитель с любопытством обернулся и оглядел руины справа. От здания осталась только нижняя половина парадного входа. Поскольку все прочее было совершенно плоским, он не понял, где мог спрятаться человек.

Но тут он снова услышал голос, вкрадчиво-заговорщический и слегка нетерпеливый:

— Двигай, друг. Двигай!

— Что… э-э… в чем дело, сэр? — с осторожной вежливостью спросил мистер Блетч, подходя ближе и всматриваясь туда, откуда доносился голос. По его словам, ярко освещенная улица за спиной и тяжесть старомодного зонтика в руке вселили в него уверенность.

— Двигай сюды. Хочу кой-чего тебе показать. Давай же!

Осторожно ступая по битому кирпичу и древнему мусору, мистер Блетч приблизился к небольшой выемке на одной стороне разрушенного входа. Ее заполнял Л’пайр — на первый человеческий взгляд, маленькая плещущаяся лужица пурпурной жидкости.

Здесь я должен подчеркнуть, Хой — и аффидевиты, которые я прилагаю, это подтвердят, — что мистер Блетч ни на секунду не заподозрил в вязком одеянии космического скафандра и никогда не видел гтетанского судна, которое Л’пайр спрятал в руинах в сильно разреженном гиперпространственном состоянии.

Хотя человек, обладая хорошим воображением