Альманах «Российский колокол» №3 2020 - Альманах Российский колокол

из вас прикасаться. Дело не в отпечатках. Их не так уж и трудно стереть. При желании их можно вообще не оставлять. Дело в том, что вы все мне противны. А ты противен мне во сто крат сильнее. Брат мой. Опущусь до начала начал. Убью Брата своего. За нищету его помыслов. Убью и не обернусь. Убью и не раскаюсь. Подниму руку на Брата. И пойду дальше. Ибо если Брата убил, то другие мне что? Грязь…

Вечно ободранные колени и протертая ткань брюк. Расползающийся по незаживающей коже капрон. Вся жизнь на коленях. Я ношу внутри себя ваши души. Я бы потерял рассудок, если бы прикоснулся к одному из ваших тел. Я не делаю этот мир лучше. Мессианство, пожалуй что, не по мне. Но я и нисколько не искажаю картину мира отсутствием в ней вас. Потому что вы никто. И Брат – никто. Был все. Стал никто. Ненавижу Брата.

Такой день. В целом все хорошо. Но просто такой день. День, когда нужно и приходится говорить правду. Ты не сможешь меня купить или напугать, Брат. Все твои неизданные страницы – всего лишь твое мнение о себе самом. Кому оно нужно и важно, кроме тебя? Кем или чем ты собираешься быть, если у тебя все это забрать? Если пошатнуть тебя, упереться в твое плечо и вложить в него силу молчания и беспредметности, скручивая из твоей исписанной бумаги журавликов и самолеты, пускать их тебе в лицо, смотреть, как ты каменеешь, хватаешь воздух руками и пытаешься хоть на секунду оставить все неподвижным. Что ты будешь делать, если я открою окно и в него вылетит вся твоя жизнь, к которой ты можешь только косвенно прикоснуться через дорогое, но одинаковое, через разного размера поводки и оброки, которые ты выклянчиваешь ежедневно у щедрого на такие подачки мира?

Что это? Твоя единственная жизнь. Я презираю тебя по-особенному. Никогда не думал, что презрение может иметь столько оттенков. Сиди тихо и не мешай мне смотреть на тебя. Я хочу разглядеть в тебе что-то еще. Что-то еще, кроме того, что ты суешь под нос всем. Ты же видишь, я стараюсь. Будь благодарен. Никто, кроме меня, не пытается увидеть в тебе человека.

Бывают вещи, с которыми не справиться. Например, с принятием собственной смерти. Но если тебя нет и никогда не было, то чему умирать? И к чему умирать?

Неспособность отличить желаемое от декларируемого. Очень дорогие игрушки. Очень короткое удовольствие. Ты прекрасно знаешь о каждой минуте, которую можешь назвать счастливой. Так к чему сейчас лукавить, Брат?

Жизнь – это череда приоритетов. Все в этой жизни начинается с цели. Было бы глупо просто так убивать. Я не болен. У меня нет патологических отклонений. По крайней мере, выявленных. Смерть – это не шведский стол, с которого я могу взять то, на что упадет глаз. Смерть – это выбор. И теперь я выбрал тебя, Брат. Мой Брат. За этот выбор я плачу собой. Кусками души. Но, может быть, только такая жертва будет способна тебя хоть чему-нибудь научить.

Халтура. Кругом все настоящее наполовину. Касаешься его, и оно осыпается. Труха. Дерево, изъеденное жуком. Я устал. Я изувечен, Брат. Я наелся такой жизнью. Нужно уметь приносить жертвы. Ты моя жертва, Брат. Самопожертвование. Самое дорогое от себя отрываю. Брат на Брата пошел. Далеко ли уйдут? Распиливать сердце тупой стороной ножа. Так нужно. Так правда нужно. Что стоит за каждой смертью? Новая жизнь.

Я вижу твой дар, Бруно. И я хочу его. Где ты, Брат?!

Виктор Чекмарь

Родился в средней полосе России, а жил и на Украине, и на Кольском полуострове, и на Кавказе на побережье Каспийского моря, и в Норильске, и в Якутии на реке Лене, и на Чукотке, побывал в Крыму и в Сочи, в Казахстане и в Мирном, на Оби, Енисее, Днепре.

Учился в Новосибирске, был студентом и стройотрядовцем, солдатом и водолазом, занимался гимнастикой, борьбой, легкой атлетикой, радиоделом, работал грузчиком, путейцем, кочегаром, забойщиком, слесарем, мастером ОТК.

Изведал жизнь завсегдатая ресторанов, играл роли альфонса и рыцаря, труса и храбреца, ловеласа и несчастного влюбленного, а через некоторое время в другом месте вел жизнь затворника и трезвенника.

Зарабатывал большие деньги и, случалось, голодал, не имея в кармане ни гроша и во рту ни крошки по двое суток; замерзал в шестидесятиградусные морозы и плавился в тридцатипятиградусную жару.

«В принципе, я – счастливый человек, потому что Господь позволил мне прожить жизнь так, как я хочу».

Автор двух книг: «По святым местам» и «Я ни о чем не жалею…».

Становление

Зиновьев окончил восемь классов круглым отличником. В то время это называлось неполным средним образованием. Именно в этот период думающий молодой человек по-настоящему впервые сталкивается с проблемой жизненного выбора. Плохо, если не знаешь, что выбрать. А в принципе, жить проще тогда, когда выбирать не приходится. Но для того чтобы понять это, нужен жизненный опыт, которого у Зиновьева не было.

Прожив пятнадцать лет паинькой, то есть правильным мальчиком, слушавшимся родителей и педагогов и имевшим в школе отличную оценку по поведению, Зиновьев пришел к выводу, что достаточно пожил чужим умом и что пора начинать жить по-своему. Как это, он еще не совсем представлял, поэтому самым простым казалось поступать наперекор тому, что советовали или навязывали взрослые. В нем проснулся дух противоречия, благополучно впоследствии разрешившийся рождением личности, своего маленького «я».

Толчком же послужило совершенно ничего не значащее обстоятельство. В каждой школе в восьмом классе практикуется традиционный опрос учеников относительно их дальнейших планов на жизнь. Зиновьева неприятно покоробило то, что ни один из учителей не задал ему вопроса о его планах. Все как один, доходя до его фамилии, благожелательно махали рукой и скороговоркой за него же отвечали: «Ну, с тобой все ясно, в девятый…» – и переключались на следующего по списку. Человеческое достоинство Зиновьева было задето за живое: значит, за меня уже все решили. Ну что ж, посмотрим.

Родители тоже были уверены в том, что он будет заканчивать десять классов, а любящая его без памяти бездетная тетка уже успела и вуз подобрать.

Никому ничего не говоря, Зиновьев забрал из школы документы, отнес их в первый подвернувшийся техникум, где учился знакомый парень из его подъезда, сдал два вступительных экзамена и, даже не поинтересовавшись результатами, уехал отдыхать в деревню к своему