Альманах «Российский колокол» №3 2020 - Альманах Российский колокол

Хочу вниз. Вниз. Там, где можно выбрать свое. Где можно статься своей. Стоять на одном берегу. Преломлять один хлеб. Пить из одной горсти. Противопоставление. Против другого себя поставила. И, ума лишенная, других чего-то лишаю. Чтобы все по-честному. Чтоб не качался мир. Не звенел в ушах.

Этот еще полежит. Этот еще подождет. Слог еще не окреп. Выше локтя – креп. Черный. Под пресс идут безликие. Под нож – рукотворные. Неразрешимое противоречие. Я воскрешаю всех тех, у кого он забирает жизнь. Синее-синее. Глупое. Женское. Не переломить соломинку. Нищий может говорить и делать все что пожелает. Что потеряет нищий? А я почему молчу? Властная. Строгая. Уж мне ли бояться слова?

Слово. Которое всегда последнее. Которое всегда за мной. Вымолченное. Спрятанное. Скрытое. Сокрытое. Я решаю, кому говорить, а кому молчать. Извожу под корень весь его труд. Сею сорняк. Вырастет бурьян.

Круги. От камня по воде полукружие. Упадет на дно. Останется там. Деревянный гроб. Темный. Душный. Тебя под пресс. А тебя вразнос. Мертвый, мертвый. Неживой. Не смотри так, Бруно. Не разжалобишь. Я решаю. Меня решают. Сильные мира сего. И я. Между молотом и наковальней. Лишний персонаж. Умен не по годам, писатель. Так иди и проси за себя. Сам. Хоть руку протягивай. Выживай как можешь. Крутись. Вертись. Уж на сковородке. Не можется? Тогда в стол. Еще полежит. Не состарится. А ты мал еще, чтоб слово глаголить. Подрастешь. Подтянешься. Мое деревце. Не сломался бы.

Создаются коалиции. Разрастаются агломерации. Как я его люблю. Как я его боюсь. Как я за него боюсь. Как я без него боюсь. Улицы длинные. Узкие. На блузке чернила. На блузке следы. Буквы и звуки. Круги.

Господи… Имя мое. То, что дано от рождения. То, что до могилы своей пронесу. Чтобы помнили. Если не по делам, то хоть по имени. Буквы и звуки. Эхо прошедшего времени. Эго. Племенной скот. Клеймо рода. Уже вроде как обязан соответствовать. А то на живодерню пойдешь. Высекут. Усекут. Будешь знать.

Плохая речь. Голову с плеч.

Эдгар. Бруно

Я листаю страницы твоих книг и поливаю слезами бумагу. Я не могу остановиться, хотя это не самое лучшее чтиво для среднестатистического человека за тридцать. Это не самое лучшее времяпрепровождение для любого, кто не является пациентом психиатрической лечебницы. Конечно, на все это можно смотреть под разными углами. Но я просто ем страницу за страницей и жду продолжения. Потому что я уверен, что ты пишешь все это про себя. Даже тогда, когда прикрываешься ей, бросая ее под мой острый нож и не менее острые фразы. Это просто отсрочка. Которую ты даешь сам себе, чтобы не всматриваться в свое личное дно, в котором очень темно, Бруно. Там так глубоко, что, если я брошу камень, я ничего не услышу. Как надолго тебя теперь хватит? Посвяти себе хотя бы главу, Брат. Будь честен. Будь щедр на слова. И воздастся тебе сторицей. Посмертно. Потому что ты встал на кривой путь. Ты бы хотел с него сойти? Я вот хочу, Брат. Да ты не даешь.

Я всегда мечтал иметь Брата. Вот такого вот мрачного Братишку. Который сам в себе. Ни с кем не перебросится и парой слов. Вечно хмурый и мрачный. Но свой. Родной. Я всегда мечтал быть похожим на него. Младший. Всегда копирует. Трется рядом. Соответствует. Срисовывает повадки и стиль. Но повторять тебя я уже не хочу. Я не убийца, Бруно. Хотя ты и рисуешь меня именно таким. Если бы ты хоть раз набрался своей чертовой смелости, о которой так много и нудно пишешь, и признал бы свою узколобость и фальшь относительно жизни, которой живешь и которой всерьез продолжаешь по-прежнему жить, я бы принял свой крест и был бы достойным книжным героем. Я бы стал тебе Братом. А теперь стану только Врагом. Ибо если не я, то кто? Просто скажи мне, Брат. Просто скажи. Поговори уж хотя бы со мной, если не можешь связать двух слов ни с одним человеком. Освободи свою душу, Брат. Если бы ты только знал, как она тяжела.

Пишешь. О том, что назвать вслух не поворачивается язык. О своей собственной тьме. Через меня. Через нее. Ты пишешь о себе. Все пишут о себе. Поголовно. Поголовье. Стадо. Кого на бойню. Кого на пастбище. Из писарей ты. Из ученых. Я-то проще. Грубее. А ты – белая кость. Не притронуться. Люблю смотреть, как вы вырождаетесь. Через одного. Генотип портится. Вместо слов – междометия. А ты – породистый. Да глупый, Брат… Все, на что тебе хватило ума, дать мне в руки нож. Научить вытирать меня кровь. С лезвия. С рук. С пола. Со стен. Я не чураюсь грязной работы. Я ведь почти что такой, как и ты. Мстительный. Мелочный. Эгоистичный. Значит, бойся меня, Брат. Ос-те-ре-гай-ся. Неровен час, и тебя порешу. За гордыню, Брат. За то, что все чужими руками…

Мне всегда приходится быть в тени и следить за тобой издалека. Такие, как ты, избегают таких, как я. Потому что, по сути, нам не о чем говорить и нечего разделить в этой жизни. Про себя ты не напишешь никогда. Это я уже понял. Ты всегда будешь искать такого врага, которого можно винить в том, в чем тебе удобно винить его прямо сейчас. Всегда будет кто-то другой. Кого ты заставишь меня убивать. Вот этими вот руками. В которые въелась кровь. Не отмыть. Своими ты пишешь. Моими пускаешь кровь. Это несправедливо, Брат. Это очень несправедливо. Но ты сам выбрал свой скорый конец. Ты меня не увидишь и не заметишь. Потому что у меня в этой жизни свое четко определенное место. И я его знаю. Мне не нужно метаться и притворяться кем-то еще. Потому что я – это я. А кто ты? Хочешь узнать ответ. Неоправданно дорогой подарок. Не переношу кровь, Брат. Лучше бы ты просто о них писал.

Бруно

Никто никому ничего не должен. Это слишком сложно. Это невыносимо. Это заставляет уходить от людей и жить в тишине. Придет время. Время пускаться в свой путь. Собрать вещи и уйти. Либо снова сбежать. Либо добраться до границы настоящего себя. Что выберу я, неспособный принять настоящее таким, какое оно есть? Что я решу, ненавидимый сам собой изнутри и снаружи? Невидимый. Непроявляющийся. Мне никто ничего никогда не был должен. Даже ты, Брат.