Mater Studiorum - Владимир Владимирович Аристов

все приставки в ее фамилии отражают последовательность ее мужей… хотя других мужей не отражают… Вот какие женщины бывают здесь… Романтическая эпоха все спишет…

Тут она на мгновенье отвлеклась, и он вслед за ней взглядом повел – туда, где в конце улице был стоящий на земле памятник почтальону, там показалась фигура растрепанного мужчины с двумя женщинами по краям, фигура издалека махала руками, как флагами.

– А вот и он… мой муж с моими двумя подругами… пойдемте, познакомлю.

Но он отказался, испугавшись, да и день уже давно клонился к закату. Надо было успеть многое в этом городе.

Бродил он и искал безрезультатно. Стоял в магазинах, разглядывая книги, словно в глянце обложек увидеть вдруг ее, зашедшую в тот же магазин, когда он разглядывал фотографии Tamary de Lempicka. Под вечер зашел в бар, познакомился с местной студенткой и студентом и впервые за много месяцев напился. То есть выпил водки немного, но достаточно, чтобы заблудиться в улицах небольшого Марбурга. Вышел он к вокзалу поздно и еле успел на последний поезд.

После, много позже, лев-поэт с его слов пересказал произошедшее с ним в стихах, понятно, что немыслимо приукрашая и преустрашая.

Эпизод, переложенный стихами (по его просьбе) львом:

Я выехал из Марбурга на север

На местном двухвагонном поезде –

В Кельбе – не пригород, но городок

туда, где я остановился

Миновали речку местную Лан

По-видимому я задремал,

задремал по-видимому

Помнил, что поехал в правильном

направлении:

Colbe – Wetter – Munchhausen – Richtberger,

кажется (тут память отказала) –

конечный пункт

Все правильно – мне и нужно было Кельбе

всего-то ничего

от Марбурга три километра

Но показалось, что во сне уж миновали Wetter

Я выбежал на станцию – последний

поезд – уверенный, что Кельбе

Ан нет, написано «Munchhausen»

Глазам не верю

но поезд двухвагонный уже ушел

с этого разъезда, где раздвоились пути,

назад не надо… как назад?

Туда мне и надо, но

дороги нет – нет поездов,

ни взад и ни вперед,

Полночь – какая полночь?

гораздо позже

Ты пьян?… нет, кажется… ты спишь?

на станции… не сплю

куда пойти – вперед, назад?

Вышел на пути, с разъезда

рельсы вновь соединились

Преграждает путь запретная фигура жестяная в виде

человека –

охранный знак

какое там, другого нет пути

все тускло… звезды не начищены… сего дня – ночи

по путям я двинулся

как самый тихий поезд

справа на вершинах обрыва

речки Лан

этот городок безлунный

без огня

слева осветилось поле, небольшой

невероятно яркая зелень

Подсолнухи сразу поникли при появлении луны

вперед идти – так проще и яснее – по

двум освещенным луною рельсам, но

понял, что удаляюсь от Кельбе

идти назад, – попробовал

пошли вокруг холмы

и горы, горки

над речкою, рекою Лан

одинокий то ль человек, то ль

тополь незнакомый

на косогоре прямо в небо

ночное

путь изогнулся, рельсы сблизились

почти что превратясь в ручей из

тонкого железа

рыдать хотелось или пить

немочь, немоту незнакомой

ночи

пробормотать ее, не зная по-немецки

куда – назад? вперед? как

поезда товарные на сцепках

стоять… идти… не мерзнуть

мимо здания вокзала

туда – сюда по рельсам

во сто крат, чем нужно было,

я прошел

красовался при свете

местной, не очень блестящей

луны

мимо насыпей нелепых из песка, оставленных

наверное назавтра

катушек с кабелем огромных

брошенных в беспорядке

на одной из куч пологих, из

насыпей песка

успокоился на полчаса, но

понял, что сыра и холодна земля

и перешел на голую скамейку

в открывшийся сквозь дверь – так

неожиданно что сверкнули

взгремели негромко стекла –

в здание вокзала

но недолго ждал там, ждал

первой капли рассвета

чтобы войти в туман, заблудившись

где-то в германской глубинке

зачем сам не знал

проспал, проспал то время

когда

как колокол на заре

на корабле,

уходящем от реки местной Лан

корабль отчалит – вначале тихо

я из вокзала вышел

и словно двое

по рельсам двинулся на

юг

по направленью к Кельбе

не миновать его, минуя речку Лан

не проскочить бы Марбург

где судьба – мне понятье незнакомое

подстерегала не меня…

Наутро добрался он до гостиницы, и тотчас же заснул крепким сном. Разбудил его тихий, казалось бы, звоночек телефона, возвещавший о пришедшей sms. В нем значилось: Cologne. Не сразу разобрал он значенье слова, звуком похожего на звонок. Но когда понял, то начал собираться, чтобы направиться в Кельн. На вокзале в Марбурге он узнал, что нужный ему поезд будет через несколько часов. Захотелось ему взглянуть еще раз на город, посмотреть на него своими глазами, с тех высот, откуда смотрят местные жительницы и жители и куда вряд ли добираются студентки и студенты, да и Ira вряд ли.

Взошел он на холмы с другой стороны реки от замка и университета, долго взбираясь между домов и вилл. Увидел он силуэт небывалого города на закате, и по улице Дюрера, минуя улицу Ленау, спустился с горы к вокзалу и по железной дороге покинул внятный его сердцу, но непонятный его уму Марбург.

Поезд пошел в начале на юг, но в Гиссене повернул на запад, чтобы через Зиген двигаться в Кельн. Железнодорожный путь был словно бы перевит попутной речкой Sieg, которая все время пересекала полотно и показывалась с другой стороны пути. Так они достигли станции Sinn, что значит «смысл», и он заснул.

12

Во всех городах, во всех местах, в которых он бывал вслед за Iroi, для него не составляло труда осознать, что она ищет там, какие смыслы женственности пытается найти или в какие проникнуть. Собственно, она прекрасно это тоже знала, и он, как прилежный ученик, пытался разрабатывать то, на что она намекала.

Но Кельн сам по себе предстал перед ним загадочным. Здесь она как бы с