Mater Studiorum - Владимир Владимирович Аристов

дальше на Гиссельштрассе… не думаю, что были знакомы… но испанец, который встречал обуянного страстью Бориса… тоже проникался одержимостью… он же написал здесь в десятые годы философский труд, который предшествовал хайдеггеровскому «Бытию и времени»… это правда… я сама пробовала читать… правда, кто поверит… Здесь все отражено, уподоблено… все отразилось в отвлеченнейших философиях… Думаю, недаром здесь жил Ауэрбах, будущий создатель «Мимезиса», – а ведь это от античности идущее понятие… о том, что вся поэзия – подобие и подражание.

Она остановила речь, передохнула, снова подставила пригоршню под чистую перевитую струйку воды, вытекавшей из фонтанной лошади, и продолжала:

– А взять романтическое время… вы мне возразите, что в любой точке земного шара таких женщин было пруд пруди… а вот и нет… резко возражу… только здесь появились такие воистину небывалые фигуры, – фигуры, замечу и в буквальном смысле… которые своим вдохновением… литературным… даже философским… вдохновением любви и страсти создали славу здешних мест… только мало кто помнит… приходится напоминать… тыкать носом… учитесь… а потом говорите…

Дикая мысль вдруг посетила его: не Ira ли переодетая вдруг появилась перед ним, но шутовство ей было совершенно не свойственно, да и надо было так нарядиться и переродиться до неузнаваемости, чтобы предстать в новом, совершенно незнакомом облике, – на такое актерство даже она бы не решилась, хотя речи женщины в шляпке и могли бы в чем-то понравиться ей.

– Понятно, что все романтическое здесь, – продолжала та, – было инспирировано духовной основательницей, Елизаветой Тюрингской, или Венгерской, как вам угодно. Будущая святая Елизавета, как все знают, родилась в одном венгерском городе. Затем с отцом, известным ландграфом, переехала в Германию. Прославилась подвигами милосердия, чему, конечно, способствовала ее встреча с Франциском Ассизским. Ее дочь, о которой я уже говорила, по праву считается основательницей города Марбурга. «Бург», как можно догадаться, означает «крепость», но это к слову. Быстрая канонизация Елизаветы – а умерла она еще молодой, ей было двадцать четыре – произвела столь сильное впечатление на рыцарей тевтонцев, что Марбург – «марка» – «граница» – между Тюрингией и Гессеном стал важнейшим городом и духовным центром здешних мест. Елизавету Святую почитают же везде в мире. Так что, зная или не зная, но все женщины здешних мест обязаны ей. И женщины семьи Брентано. Все они перебывали или даже жили тут. У отца Брентано – был он итальянцем и очень богатым – было двадцать три ребенка – не пугайтесь – от трех разных браков. Среди них было девять дочерей. Многие из них обладали чуть ли не гениальными способностями. Чего стоит хотя бы Беттина фон Арним, урожденная Брентано, жена Людвига фон Арнима. Гунда фон Савиньи, урожденная Брентано, жена философа Савиньи – друга и учителя братьев Гримм. Вот пример вопиющий: все знают, что здесь жили братья Гримм, не сказочные вовсе персонажи, их было трое, включая того, кто был художником, все про это знают, а про женщин Брентано? Хотя уж про Доротею Вейт, казалось бы, каждый должен знать – о ее роли в истории литературы… А вот про Гертруду Брентано вы знаете? Наверняка нет… Беднейшая из бедных… но невероятно такая… гордая Гертруда была безответно влюблена в Крейцера… он обещал ей многократно уйти от своей жены, на которой вынужден был жениться… как честный человек после смерти своего профессора… то есть он женился на его вдове… таков был обычай, не знаю, кто его выдумал… не мог Крейцер нарушить его… и вот теперь он разрывался между Гертрудой, невестой его в мечтах, и пожилой женой – она была старше его на пятнадцать лет… и в результате долг победил, а невеста закололась кинжалом…

Торопливая и несколько бессвязная речь женщины в шляпке начинала его утомлять, к тому же он высматривал непроизвольно Iru вокруг, но ее не было. Мелькнула даже нелепая мысль спросить шляпку об Ire, раз та уверяет, что знает всех женщин окрест, но он быстро отогнал эту мысль.

– Также большую роль играла, – продолжала женщина в шляпке, – бабушка Брентано, Софья фон ла Рош. Также жена поэта Клеменса Брентано – София Меро была невероятных способностей и зарабатывала на жизнь чисто литературным трудом, что по тем временам было почти невозможно. Женщины эти не только пробуждали литературные, поэтические мужские способности, но сами были потрясающими литераторами. Но особенно одна… я расскажу о ней особо… создательница женского эпистолярного жанра… сама мадам де Сталь завидовала этой особе, когда спасалась от преследований Наполеона…

Не мог он – вспомнив тут же неудержимого на язык в своей глупости поэта Переулкова – не пробормотать про себя его новогодний афоризм: «Так закалялась мадам де Сталь в своей войне с Наполеоном».

Тревожно взглянула на него шляпка, но, видимо, было не удержать ее, поскольку нечасто ей попадался благодарный, хотя и подозрительный слушатель, который битый час мог слушать ее оглушительную – а она говорила очень громко временами – так что прохожие оглядывались, а некоторые останавливались послушать – речь.

– София – имя знаменательное… но знаете, стоило мужчине к нему прикоснуться, почему-то ничего не получалось… приезжал сюда однажды с лекцией один известный писатель… Шипфлингер… Слышали о таком? Нет, конечно… а он ведь автор известнейшей в свое время книги «София-Мария»… вот и попытался он ее здесь пересказывать – о соединении ветхозаветной Софии – Хакмот Ягве и новозаветной, уже отчасти земной, богородицы… думаете, получился у него рассказ? Ничего у него не получилось… половина слушающих, а были в основном женщины, ушла с середины лекции, некоторые почувствовав, наверное, в речах его ересь, а половина от скуки… рассказывать в Германии о Якове Беме… это, знаете ли… и что, мы не знаем о софийских соборах – царьградском, киевском и новгородском? И не читали Соловьева и Флоренского?… в общем, опыт его выступления здесь закончился провалом…

Она замолчала и потом, встряхнув головой, все же продолжала:

– Так вот, о чем я? Да об этой фантастической женщине… имя которой нелегко сразу все произнести: Каролина Михаэлис-Бемер-Шлегель-Шеллинг… это не выдуманный персонаж… не подумайте, что плод больного мужского воображения… Романтичнейшая была эпоха, доложу я вам… Все ее фамилии от ее мужей… она не только была замужем за этим философом известнейшим… Шеллингом… но и за одним из братьев Шлегелей замужем побывала… и еще за двумя литераторами… так вот, она прославилась невероятно своими письмами… так, что, как я сказала, сама де Сталь… просвещеннейшая, умнейшая женщина своей эпохи… и та ей завидовала. Одна профессорша из местного университета… вроде бы Метц Беккер ее имя… делала доклад… название легко запомнить: «Madam Luzifer Lebenden Caroline Mechaelis-Boemer-Schlegel-Schelling»… что в переводе на русский… впрочем, не требуется перевода… и так ясно: «Мадам Люцифер, жизнь Каролины Михаэлис-Бемер-Шлегель-Шеллинг»…