Седьмой свиток - Уилбур Смит

Борис смотрел на лица идущих в арьергарде: они только что показались из-за поворота, держа дистанцию. Всякий раз русский чувствовал огромное разочарование. В конце концов на тропе осталось трое, но не было никаких следов Мека и женщины. Арьергард исчез вдали на тропе, звуки шагов стихли. Борис остался на утесе один, с колотящимся сердцем и желчью разочарования во рту.

«Где они? — горько подумал он. — Какого дьявола запропастился Мек?»

Очевидный ответ немедленно пришел в голову. Они пошли другой дорогой. Мек использовал патруль в качестве приманки — чтобы заманить преследователя в сторону.

Брусилов тихо полежал, отмерив пять минут по наручным часам, на случай если по тропе пойдут еще люди. В голове русского пронесся вихрь мыслей. В последний раз он видел след Тессэ среди других следов партизан у начала излучины. С тех пор прошло много часов, и если они с Меком свернули куда-нибудь, их теперь не найти. Предводитель партизан мог выиграть целый день форы — столько понадобится Борису, чтобы распутать их следы. На Брусилова накатила волна ярости. Ему пришлось закрыть глаза и подавить приступ гнева, чтобы не лишиться рассудка. Надо действовать разумно, а не мчаться в бой подобно раненому буйволу. Борис знал, что это одна из его слабостей — не всегда удается держать себя в руках.

Когда он снова открыл глаза, ярость стала холодной и расчетливой. Русский твердо знал, что и в каком порядке ему требуется делать. И первая задача — пойти назад по следам. Надо установить, когда Мек отделился от основного отряда шуфта.

Брусилов спустился по отрогу и пробрался сквозь кусты к дороге. Все еще осторожно, но очень быстро Борис пошел вверх по течению к зарослям колючего кустарника, где партизаны пережидали дневную жару. Русский сразу заметил, что коршуны исчезли, но не стал это воспринимать как доказательство того, что кусты опустели. Он принялся обходить заросли по периметру. Сначала Брусилов осмотрел ведущие внутрь следы. Хотя им было уже несколько часов, прочитать их оказалось довольно легко.

Неожиданно Борис остановился и почувствовал, как волосы на голове встали дыбом от увиденного в пыли. Он понял, что попал в ловушку, расставленную Меком. На дороге отпечатался след теннисных туфель.

Предводитель партизан и его женщина зашли в кусты и не вышли оттуда. Они оставались внутри, и у Бориса появилось чувство, что Мек смотрит на него, наведя дуло «АК-47». Склонившийся над следами на открытом месте, Брусилов был крайне уязвим.

Спрыгнув с тропы, он приземлился в жесткой траве с ружьем наготове. Сердцебиение успокоилось только через несколько минут, и тогда Борис снова поднялся и принялся внимательно осматривать кусты. Нервы были напряжены как струны, а бледные глаза метались из стороны в сторону. Палец лежал на спусковом крючке, и Борис медленно поводил дулом, готовясь стрелять в любом направлении.

Он спустился к берегу ревущей реки, собираясь укрыться за огромным валуном размером с дом, замеченным еще сверху. Но, не добравшись до укрытия, Брусилов услышал звук, донесшийся со стороны Нила — настолько неуместный в такой ситуации, что он не поверил своим ушам. Раздался женский смех, сладкий и прозрачный, как звон хрустальных подвесок на легком ветерке.

Звук донесся снизу, с берега реки, из-за огромного валуна. Борис подкрался ближе, решив использовать камень в качестве прикрытия и одновременно удобного места, с которого хорошо виден галечный пляж. Не успел он дойти до намеченной точки, как услышал плеск чего-то тяжелого, свалившегося в реку, а затем возбужденный женский крик, игривый и дерзкий одновременно.

Добравшись до края глыбы и прячась за этой громадиной, Борис выглянул за угол, откуда открывался вид на берег, и уставился на открывшуюся картину в изумлении. Он не верил собственным глазам. Русский никак не ждал такой глупости от человека вроде Мека Ниммура. Тот был жестким, закаленным воином, пережившим двадцать лет кровавой партизанской войны, а теперь вел себя как сраженный любовью мальчик.

Предводитель партизан отослал своих людей, чтобы остаться наедине с возлюбленной и спокойно порезвиться с ней. Борис выждал, чтобы убедиться — перед ним не изощренная ловушка. Случай казался слишком удачным, слишком ниспосланным небесами, чтобы оказаться правдой. Русский обыскал глазами весь берег в обоих направлениях, ища скрытых стрелков, а потом холодно улыбнулся.

«Разумеется, они одни. Мек никогда бы не позволил своим людям видеть Тессэ обнаженной. — Улыбка стала еще шире, когда Борис осознал, насколько ему повезло. — Должно быть, этот человек спятил. Неужели он не догадался, что я последую за ним? Неужели решил, что достаточно далеко сбежал, чтобы позволить себе такие развлечения? Разве есть на свете что-нибудь столь же глупое и недальновидное, как стоящий член?» Бориса охватило злобное торжество.

Пара разделась и бросила одежду кучей на сером базальтовом берегу в тени огромного камня. Они вместе плескались в медленной воде реки сбоку от основного течения. Оба остались в чем мать родила. Мек Ниммур был широкоплеч, с сильной мускулистой спиной и крепкими ягодицами. Рядом с ним Тессэ смотрелась тростиночкой, с тонкой талией и узкими бедрами. Ее кожа была цвета дикого меда. Любовники были поглощены друг другом, не видя и не слыша ничего в мире.

«Он наверняка велел стеречь дорогу сзади», — решил Борис, не отказывая Меку в здравом смысле.

— Не ждал, что я обгоню его, и теперь полагает, будто они в безопасности. Посмотрите на этого идиота, — пробурчал русский, глядя, как Мек гоняется за молодой женщиной, а она позволяет поймать себя. Влюбленные упали в мелкие воды реки, сплетясь в объятиях, ища губы друг друга, снова показываясь на поверхности и смеясь, когда вода стекала по темным лицам. Они казались воплощением идеальной мужественности и женственности, словно чернокожие Адам и Ева в дни безмятежного рая.

Борис отвел от них взгляд и посмотрел на кучу одежды, лежащей на галечном пляже. Автомат Мека небрежно валялся поверх камуфляжного жилета в нескольких шагах от Брусилова. Русский быстро пересек открытое пространство, схватил «АК», сунул в карман магазин, вытащил патрон, откинул его в сторону, положил разряженный автомат на жилет и торопливо вернулся в тень валуна. Мек и Тессэ не заметили произошедшего.

Борис продолжал тихо стоять в тени камня, глядя, как они резвятся в реке. Они чем-то напоминали детей своей влюбленностью и увлеченностью друг другом.

Наконец Тессэ вырвалась из объятий Мека и вылезла на берег. Она игриво побежала по гравию, изящно переступая длинными ногами, а мокрые груди блестели и раскачивались при каждом шаге. Тессэ зовуще оглядывалась на мужчину. Тот последовал за ней. В его темных кудрях блестела вода, а гениталии налились силой.