Мрак наваждения - Чжу Минчуань

внезапно натолкнула меня на мысль о «фрукте долголетия», который упомянула Пэн Чжаоди. Какие еще фрукты сейчас растут в Гуанси, кроме цитрусовых, вроде апельсинов и помело? Я-то не специалист в сфере сельского хозяйства, однако сразу подумал о моих родителях – они могли об этом кое-что знать. Я отправил им голосовое сообщение, в котором детально описал внешний вид кожуры нужного мне фрукта и спросил, что же такое «фрукт долголетия».

Сейчас настало время ужина, мама, возможно, готовила еду, а папа смотрел телевизор – и мое сообщение так и осталось без ответа. Чэнь И заметила мою деятельность и вновь слегка улыбнулась. Мне стало очень неловко, и я спросил ее, она улыбается, потому что я – дурак, который обратился за помощью к таким же дилетантам, или я вообще думаю не в том направлении. Но Чэнь И воодушевила меня тем, что оценила мою находчивость. Все-таки болезнь входит через рот, и проблема мастера Пэна вполне могла быть вызвана пищей. Но если это так, вставал тот же вопрос: какой фрукт может сделать человека педофилом?

– Ладно, не думай об этом, скоро мы доберемся до участка, где сами лично осмотрим нашего пациента.

Чэнь И была настроена решительно и не хотела тратить время на слепые догадки.

– Хорошо, – отозвался я, не в силах ничего поделать.

– Кстати, ты же подпишешь мне книжку? В нашей больнице у всех же есть экземпляр твоей книги? Ты же всем его подарил? Мне кажется, я ничего не получала, и я не нашла ее в кабинете заведующего, но вот у других она есть. Я слышала, что все сотрудники из третьего и шестого отделений получили по экземпляру. Однако до того, как я встретила тебя, я уже прочитала книги Тай Пинчуаня, поэтому, естественно, купила их сама. Ты не был так знаменит раньше, но многие творцы не были знамениты при жизни, так что не падай духом. Ван Гог продал всего одну картину, пока был жив, и то ее купили с подачи его брата, потому что он хотел поддержать его – тогда Ван Гог жил в нищете.

Каждое слово, сказанное Чэнь И, воодушевляло меня. Но я совершенно неблагодарно ответил:

– Мне такого не надо. Слишком трагично заслужить славу только после смерти. Я все еще надеюсь, что застану время, когда всем будет нравиться мое творчество.

– Ты по-настоящему честен. В отличие от других писателей, которые только притворяются откровенными и пишут обо всем вскользь, используя стандартные словечки, – сказала Чэнь И, улыбаясь, и ее улыбка была так прекрасна, словно она была не человеком, а небожительницей, превращенной в цветок орхидеи.

Но я вдруг почувствовал, будто с тем, что сказала Чэнь И, было что-то не так. Как раз когда я подумал об этом, машина подъехала к участку. Как назло, к участку также подъехала «скорая», весь двор играл огнями, словно мы были на дискотеке. Однако нам было не до радости: мы увидели, как мастера Пэна выносят из здания участка на носилках. Нам сказали, что его рвало и он какое-то время находится без сознания. Его необходимо было срочно отправить в отделение реанимации в Первой больнице.

– Скорее, скорее! – поторапливал машину «скорой помощи» один из полицейских, чтобы она побыстрее уехала.

Персонал Первой больницы хорошо знал меня. Увидев, что я тоже здесь, они спросили, не хочу ли я поехать с ними. После того как состояние пациента стабилизируется, мне ведь тоже надо будет лечить его, так почему бы не поехать сразу вместе? Прислушавшись к ним, Чэнь И сказала, чтобы я садился в машину и сопровождал мастера Пэна до больницы. Остальное она сделает сама, в том числе отправит Сяо Тяня к Чжань Жэньхуэю. Ситуация не терпела отлагательств, поэтому, перекинувшись еще парой слов с Чэнь И, я забрался в «скорую» и сразу же поехал на новый адрес. Я не успел поужинать, поэтому меня сильно тошнило от голода, особенно, когда машина набрала скорость.

Я сидел сзади, наклонившись к лежавшему на каталке мастеру Пэну. Его правая рука, на которой была надета перчатка, безвольно повисла и покачивалась в такт ходу машины. Я не удержался от того, чтобы стащить перчатку и понять, что же он скрывал. Женщина-врач, находившаяся рядом со мной, не понимала, что я делаю, но останавливать меня она не стала, всецело сконцентрировавшись на заботе о больном. Когда я снял с него перчатку, то пришел в недоумение. У мастера Пэна действительно был повод, чтобы прикрывать руки: одна половина его кисти была бордового цвета, а другая – серовато-белого.

В медицине это явление называется болезнью Рейно. Также оно известно как синдром Рейно. Заболевание получило свое название в честь французского врача Мориса Рейно, который впервые описал его в 1962 году. Болезнь Рейно относится к ряду состояний, при которых кровоток в сосудах замедляется из-за сосудистого спазма. Наиболее часто поражаемой областью становятся пальцы рук. Сначала проявляется бледность, но когда кровоток восстанавливается, в пораженной области ощущается жжение из-за прилива крови. Это заболевание, как правило, вызывается холодной погодой, но также оно может возникнуть из-за чрезмерного эмоционального перенапряжения. Такие симптомы на первый взгляд могут показаться несерьезными, однако клинически болезнь Рейно подразделяется на первичную и вторичную стадии, где последняя может быть связана со многими другими заболеваниями, например красной волчанкой[69], полимиозитом[70], нервной анорексией[71], склеродермией[72], гангреной и еще много с чем. В тяжелых случаях болезнь Рейно может даже быть фатальной.

С другой стороны, болезнь Рейно, конечно, выглядит довольно причудливо, но не до такой степени, чтобы тщательно ее скрывать. Так почему же мастер Пэн носил перчатки? Из моря сомнений меня вырвала вибрация телефона. Сначала я подумал, что мне звонил Ян Кэ, но когда я вытащил смартфон, сердце у меня ушло в пятки. На экране телефона высветились иероглифы имени моей бывшей девушки. Прошло так много времени, мы очень давно с ней не общались, и я никак не думал, что она не угомонится и будет кошмарить меня снова.

Я хорошо понимал, от судьбы не уйдешь, поэтому сделал глубокий вдох и ответил на звонок. Однако в трубке я услышал лишь злобную усмешку Янь Кэ:

– Ты прямо до смерти меня боишься, да? Я ждала, когда ты мне позвонишь, но прошло столько времени, а ты все не звонил. Опять строишь из себя невесть что. По собственной воле черта с два ты со мной свяжешься и доброе слово скажешь!

– Перестань выдумывать предлоги, чтобы беспокоить моих знакомых. Если продолжишь в том же духе,