Мрак наваждения - Чжу Минчуань

И, чтобы проконсультироваться с ней. Все-таки она мой непосредственный руководитель, и хоть она и молода, но опыта и спокойствия ей не занимать, так что найти ее было бы верным шагом.

К счастью, Чэнь И все еще была в больнице. Узнав, что ребенок пропал, она невозмутимо сказала, что раз полиция уже ищет мальчика, то в деле уже есть прогресс, но если это необходимо, то она могла бы поехать вместе со мной в наш жилой комплекс, чтобы поискать его там. По ее мнению, мастер Пэн мог убежать в хорошо знакомое ему место, иными словами, в привычную для него среду. Я переживал, что Сяо Тянь может пострадать, поэтому, наплевав на то, что я не отпрашивался с работы, я быстро передал дела в амбулаторном отделении Сун Цяну, а сам поспешил к машине вместе с Чэнь И.

Я по привычке хотел сесть за руль машины Ян Кэ, но Чэнь И опередила меня, сказав, что тоже водит машину и нам лучше поехать на ее автомобиле, потому что дорогу она знает лучше меня. При взгляде на спокойное лицо девушки я сам понемногу успокоился, однако в глубине души продолжал бояться за Сяо Тяня. Когда мы сели в машину, Чэнь И была немногословна: она лишь попросила меня рассказать ей о случае мастера Пэна поподробнее, чтобы потом мы с ней смогли проанализировать ситуацию.

Пока я говорил, мы ехали под нежным светом закатного солнца. В Наньнине тепло все четыре сезона. Вдоль дороги росли зеленые деревья и благоухали цветы. Все словно дышало весной, хотя на дворе еще была зима. У меня совсем не было настроения любоваться видами. Закончив рассказывать о ходе болезни мастера Пэна, я испуганно спросил Чэнь И: что же нам делать, если случится непоправимое и Сяо Тянь действительно пострадает? Как же я после такого буду смотреть в глаза Чжань Жэньхуэю?

Остановившись на красный, Чэнь И принялась успокаивать меня. Причиной, по которой педофилия не может считаться психическим расстройством, позволяющим избежать уголовной ответственности, является то, что сами педофилы осознают, что их деяния нарушают закон. Мастер Пэн не настолько выжил из ума, чтобы совсем перестать отличать добро от зла. Возможно, старик укусил Сяо Тяня совсем по другой причине.

– Но нельзя же похищать детей, – по-прежнему накручивал себя я.

Дождавшись зеленого, Чэнь И нажала на педаль газа и продолжила ехать:

– Он же сбежал. Теперь ему нужно время, чтобы спрятаться. Не позволяй пустым страхам морочить тебе голову, уже через двадцать минут мы будем на месте.

Я вновь ощутил тот самый теплый трепет. Это была признательность или даже более прекрасное и удивительное чувство, чем признательность. Мало кто был так добр ко мне. Я хотел выразить свою благодарность и тоже сказать ей что-нибудь приятное, но вместо этого снова стал винить себя:

– Я во всем виноват. Я должен был следить за мастером Пэном, хотя бы пока ему не сделали КТ.

Чэнь И многозначительно посмотрела на меня, продолжая вести машину. Она слабо улыбнулась:

– Так или иначе, ты же известный писатель. Почему ты себя унижаешь? Запомни, когда ты говоришь со мной, тебе не нужно принижать себя и свои заслуги. Да и вообще неважно, с кем ты общаешься – должен держать голову высоко. Теория разбитых окон – вещь серьезная.

Когда наша машина вклинилась в поток других авто, я думал об этой теории, которую мы тоже обсуждали на занятиях с профессором У. Существование эффекта, лежащего в ее основе, было подтверждено в ходе эксперимента психолога Стэнфордского университета Филиппа Зимбардо. В 1969 году он раздобыл две совершенно одинаковые машины. Одну он припарковал в богатом районе, а другую оставил в округе, где были проблемы с общественной безопасностью. В результате он обнаружил, что вне зависимости от места, если окно в машине разбито, ее разграбят и разнесут.

В результате появилась теория разбитых окон. Согласно ей, если в доме разбиты и не вставляются окна, здание подвергнется еще большему разгрому. Что еще хуже, так это то, что жители почувствуют, что окрестности небезопасны, и начнут постепенно переезжать.

Другими словами, если человек постоянно принижает себя, например, то и дело говорит, что он некрасивый, или высмеивает свои умственные способности, это очень плохо. То, как вы видите себя, влияет на то, как вас воспринимают другие. Тут все так же, как и с разбитыми окнами: чем больше их разбито, тем выше вероятность, что разобьют все.

Как говорится, врач не должен лечить себя сам. Разумеется, я был в курсе этого принципа, но меня так помотала жизнь за последние годы, моя уверенность в себе была практически уничтожена. Только недавно стали просматриваться признаки улучшения. Из-за того, что я внезапно снискал благосклонность новой заведующей, я чувствовал себя очень польщенным. Больше всего я боялся, что ее восхищение и поддержка в один прекрасный день просто растворятся в воздухе, и не мог не переживать из-за этого.

Чэнь И словно с одного взгляда прочитала мои мысли, но не стала мне их раскрывать, сохранив мое достоинство:

– Я согласилась на свидание вслепую, потому что знала, какой ты на самом деле. И не пожалела о своем решении.

– Правда? Тогда не хотела бы ты снова… – спросил я, потеряв всякий стыд.

Чэнь И догадалась, что я застеснялся – мой голос звучал все тише и тише, – и решила подбодрить меня:

– Хотела бы! Только в тот ресторан с острыми блюдами мы не пойдем. Я острое не жалую.

– Мастер Пэн любит острую пищу, – слетело у меня с языка.

Но затем я вдруг вспомнил, что, когда изучал медицину, бытовало одно не очень подкрепленное аргументами мнение, что людям с психическими расстройствами, в частности с шизофренией, не стоит есть острое. Потому что в любимом ими остром перце содержится капсаицин, а это не одно и то же с упомянутым ранее капсантином. Чрезмерное употребление капсаицина приводит к тахикардии – объем циркулирующей крови резко увеличивается, что провоцирует ускорение сердцебиения. Это явно не способствует выздоровлению душевнобольных. Мастеру Пэну очень нравилось есть острое. Могло ли это в какой-то степени усугубить его состояние? Предпосылкой могло выступить то, что мастер Пэн действительно страдал от психического заболевания.

Пока я продолжал теряться в своих предположениях, Чэнь И уже въехала на территорию жилого комплекса в Цзячжоу Хуаду и, сделав крюк, припарковала авто рядом с домом, в котором проживал мастер Пэн. К тому часу стало темнеть. На том же месте стояли две полицейские машины. В свете уличного фонаря стояла толпа зевак, которые наперебой спрашивали друг дружку, не