Второй кубанский поход и освобождение Северного Кавказа. Том 6 - Сергей Владимирович Волков

позиции противника, выдвинув вперед пулеметы; или стрельба через головы своих цепей; или, использовав баллистические свойства пулемета до предела – 5000 шагов, то есть более трех верст, ибо на этой дистанции пуля еще выводит из строя живое тело, можно обстрелять из серии пулеметов всю площадь засевшего на том рубеже противника, и т. д.

Мой же план базируется на одном из этих вариантов с применением уже принятой нами новой тактики пулеметного боя – тачанки, которые в двуконных упряжках легко и быстро переносят в нужное место не только пулемет с боеприпасами, но и его прислугу.

Неожиданно в лице подполковника Миончинского нахожу союзника. Как артиллерист, выслушав внимательно мои доводы, он сразу понял:

– Мне этот план очень нравится. Я к нему присоединяюсь. Одно орудие я поставлю у самого железнодорожного полотна против бронепоезда. Со вторым двинусь тоже на карьере по дороге за пулеметчиками.

После некоторых колебаний мой план принят, и мы приступаем к его выполнению.

Уже 11 или начало двенадцатого до полудня. Нас еще не обнаружили. Миончинский уже готов. Одно орудие – вплотную у железнодорожной насыпи. Я также развернулся и даю сигнал. Тачанки стрелой двинулись вперед. Я – по дороге, верхом в их рядах. В ушах свист ветра. Оборачиваюсь с любопытством – как там Миончинский? Вижу – не на особо далекой дистанции и также по дороге вслед за мною и впереди своего орудия верхом скачет он. Махнул ему рукой, и он ответил. Больше я уже не поворачивался. Мы шли быстрее. Все внимание впереди. Поле боя ожило. Красные открыли по нас ружейный и пулеметный огонь. Ответила и их артиллерия. Разрывы ложатся позади нас. Все перелеты. Мы мчимся навстречу, и все ближе. Настал момент сбросить пулеметы. Две тачанки стали. Кони в них пали. Даю сигнал, и сброшенные пулеметы открывают огонь. Поле загудело. Миончинский тоже выступил в бой. У меня не ушло обратно с поля боя с тачанками 7 лошадей. Несколько человек ездовых ранены.

Пехота, двинувшись за нами, находится где-то сзади. Поле гудит. Но вдруг мы все поворачиваем наши головы в направлении станции, откуда раздался страшный взрыв. Давление воздуха дошло и до нас. Высоко в небе мы увидели поднявшийся над станцией гриб черного облака. От него стали отделяться, колыхаясь в воздухе, какие-то черные большие листы не то бумаги, не то картона. Мы в этот момент не подозревали, что это были действительно листы, но не картона, а брони взлетевшего в воздух бронепоезда красных.

В один момент окопы противника были им брошены, и он стал удирать от нас. Прекратив огонь, пулеметчики по моему приказанию двинулись следом за мною, и мы, заняв окопы, двинулись на станцию.

Что же случилось?

Подполковник Миончинский, как я указал выше, поставил у самого полотна железной дороги одно из своих орудий и приказал орудийному офицеру исключительно заняться бронепоездом красных, не давая ему возможности выдвинуться со станции вперед и обстрелять нас с фланга, когда я, бросив свои пулеметы вперед, ввяжусь в бой.

Так и случилось. Бронепоезд начал выдвигаться, но удачные попадания по нему заставили его несколько раз отходить обратно. Он также открыл огонь по нашему орудию, и между ними завязалась артиллерийская дуэль. Выпущенный нашим орудием снаряд с затяжным разрывом удачно лег между рельс и разорвался в момент, когда на него накатился вагон со снарядами двинувшегося вперед бронепоезда. От происшедшей детонации поезд взлетел на воздух.

Когда мы вошли на вокзал, то увидели лежащие целые составы вагонов, повергнутые на землю боком. Какие-то туловища голых негров, без голов, ног и рук, были разбросаны в разных местах. То были трупы команды бронепоезда, на которых сгорела их одежда, а сами они обуглились.

Подошедшая пехота, не сделав ни одного выстрела и не потеряв ни одного человека, «закрепила» позицию. Мы двинулись дальше…

Означенный эпизод боя за Сосыку был в ноябре 1918 года также описан в газете «Приазовский край» и вышел из-под пера участника-артиллериста.

Бои за Крыловскую, Екатериновскую и Кисляковскую

Двинувшись в тот же день дальше в направлении Кущевки, мы 6 июля, встретив сильное сопротивление, ввязались в бой у станции Крыловская и станции Екатериновская. После неоднократных атак с нашей стороны мы все же овладели станцией Крыловская, понеся потери. Справа от нас марковцы и Первый конный полк вели бой за овладение станицей Екатериновской, где встретили неожиданно еще сильнейшее сопротивление красных, переходивших неоднократно в контрнаступление. Бой затянулся, и им пришлось ночевать в поле. Наутро красных уже не оказалось. Ввиду угрозы частей, появившихся со стороны Покровского, они спешно бросили свои позиции и ушли в направлении Кущевки.

Под вечер 7-го, отдохнув в течение дня, мы двинулись ночным маршем в направлении станции Кисляковская. Под утро следующего дня мы начали разворачивание и двинулись на соединение с окопавшимся вокруг станции противником. Он нас встретил ураганным огнем, и наши порывы и попытки продвинуться вперед не имели успеха. На левом фланге нашего полка произошла заминка, и он стал отходить, преследуемый красными. Бросив на этот участок из резерва пулеметы и две сотни пехоты, выравняли положение и загнали красных в исходное положение. Поле боя стонало от грохота разрывающихся снарядов, трескотни ружейной и стрекотания пулеметов. Противник оказывал и дальше упорное сопротивление и местами старался снова перейти в наступление. Лишь после полудня, когда Покровскому удалось обойти станицу и ворваться в нее, большевики заметно стали нервничать, боясь обхода с тыла. Мы стремительно перешли в наступление, ворвались в их расположение и овладели станцией, преследуя бежавшего противника в открытом поле.

Но… отойдя версты 3—4 и, по-видимому, отправившись и пополнившись подошедшей помощью, противник повернул и перешел в контрнаступление. Снова начался упорный бой. То мы отходили, то заново его отбрасывали, и лишь к вечеру, бросив в бой все свои резервы, мы разбили его наголову, и красные стали в беспорядке отходить и исчезли за горизонтом.

Ночь на 9-е мы провели спокойно. Также и весь день.

Кущевка

На рассвете 10-го мы очутились в виду Кущевки, предполагая ее штурмовать. Наша колонна 1-й дивизии Кутепова и дивизии Покровского вошли в нее без боя. Кущевка была очищена противником в ночь на 10 июля. Последние арьергарды разбитой нами армии Сорокина спешно отступили по Черноморской железной дороге.

С севера подходили донские части… и немцы. По приказанию Деникина отделявший нас от них железнодорожный мост через реку Ею был взорван.

Ставрополь

В тот же день, по вступлении в Кущевку, мы из сводки Штаба Армии узнали о взятии Ставрополя. Нашей дивизии приказано погрузиться для