Перстень Мораны - Александра Кармазина

— Идите, идите, — подтолкнула тех, кого первая успела уже швырнуть на мост та, что стояла чуть в стороне.

Вторая из сестер тоже обнажила голову. Светлый цвет волос местами нарушался каким-то дымчатым оттенком, что затемнял и сущность стража. Она поднимала на ноги упавших и бесцеремонно расталкивала их по мосту, не забывая пользоваться довольно длинным хлыстом. Щелкая им по доскам, она высекала облачка трухи, а еще в разные стороны летели острые щепки, что ранили тех, кто переправлялся на ту сторону.

— К чему такая жестокость? — прошептала Кира, которой было крайне неприятно смотреть на происходящее.

— Не мы устанавливали порядок переправы, — в тон ей ответил Ивар, — не нам осуждать его.

— Бедные… — передернулась Кира, замечая, что многие души добираются до середины моста уже израненными и окровавленными — в ссадинах от щепок, глубоких царапинах от посоха и хлыста.

Многие летели кубарем чуть ли не дальше середины. Эти две мегеры не церемонились, не смотрели, кто перед ними — дети, старики, мужчины, молодые девушки — всем доставалось по первое число. Кто-то навзничь падал от ударов и толчков и потом уже не мог подняться. Таким доставалось еще больше, поскольку стражи ставили их на ноги силой и вынуждали шагать дальше, с силой толкая вперед. Как правило, все заканчивалось очередным падением, что несло за собой травмы и занозы, которые впивались в несчастных.

Бессознательно отпустив Ивара, Кира со смешанными чувствами наблюдала за переправой. Кошмарное зрелище! Несчастные души уворачивались от цепких взглядов и рук с длинными черными ногтями, но это мало помогало. Лишь когда они проходили мимо двух старших, их ждало облегчение и утешение, что несли ласковые глаза Мирославы.

Это она поднимала и успокаивала тех, кто пересекал мост. Она охлаждала их раны и указывала, где можно спрятаться от гнева стражей.

Теперь Кира поняла, почему Велес так верил и надеялся именно на нее, почему старались держать все в тайне от двух других…

— Ты чего тут топчешься?! — Долинская ощутила, как на ее локте сомкнулись холодные пальцы.

Кира отвлеклась от Мирославы, которая склонилась над очередной сжавшейся от ужаса душой, чтобы утешить. Встретив глубокий пылающий злобой взгляд, Долинская не отвела глаз. Напротив, она оттолкнула от себя старшего стража.

— Не трогай меня!

— Полегче, — бросился к ним Ивар, заслоняя собой Киру. — Ты бы смотрела, к кому руки тянешь, Смерта!

— Для меня все едины, — возразила страж.

— Не забывай, сестрица, что трогать будущих жнецов нельзя, — напомнила Мирослава, которая мгновенно оказалась возле них.

— Ааа, — скривилась ее старшая сестра. — Та самая, про которую ты говорила?

— Та самая… — кивнула Мира, а затем взяла Киру за руку, увлекая за собой, в сторону от моста. — Идемте. У меня совсем мало времени.

— Да уж, — фыркнул Ивар. — Надо поторопиться, а то будешь отскребать от досок тех несчастных, которых твои сестры размажут по ним.

Под щелчки кнута, брань и полные боли крики, Кира охотно побежала за Мирой в сторону небольшой поляны. Окруженная зарослями терновника и дикой смородины опушка выглядела райским местом по сравнению с мостом.

— Запомни, милая, — наставительно проговорила Мирослава, — то, что ты видела. Запомни и научись не удивляться. Скоро тебе придется наблюдать это регулярно.

— Почему им позволяют так себя вести? — пораженно всплеснула руками Долинская.

— Смерта и Волкана питаются страхом и страданиями, — ответила Мирослава, — потому они достаточно сильны, чтобы никто не мог изменить порядок вещей.

— А ты? — спросила Кира.

— А у меня сил не хватает… а союзников нет, — и выразительно взглянула на Ивара. — Вот, — протянула Кире на ладонях переливающиеся золотистым огнем клубочки, что были аккуратно смотаны в переливающиеся шарики.

Долинская инстинктивно взяла один из них в руки. Нащупав конец нити, размотала ее. Перед глазами полетели картинки жизни Виктории Забельской. Вздрогнув, Кира едва не уронила клубок.

— Осторожно! — предостерегла Мирослава. — Я потратила кучу времени, чтобы смотать нити в отдельные клубки. Перепутаешь — нам конец. Держи, — сунула в руки Долинской огромные железные ножницы. — Отрезай все, что посчитаешь нужным, а мне пора, — и ринулась в сторону моста, где уже стоял самый настоящий вой.

Растерянно замерев на месте, Кира взглянула на жнеца. Она все еще находилась под впечатлением от всего, что увидела во время переправы. Хотелось вернуться туда и вцепиться в роскошные патлы этих двух мерзавок, что так отвратительно вели себя. Сердце разрывалось от жалости ко всем несчастным, что сейчас находились там.

— Давай же, — подогнал ее жнец. — Нам надо убраться отсюда до часа Быка*. У них есть Мирослава, — ответил на полный слез и отчаяния взгляд девушки, — ты не сможешь помочь им… пока не сможешь.

*час Быка — время с часу ночи до трех-четырех утра — самое темное и непроглядное время, когда творится зло.

Глава 60

— Спасибо вам за все, — прошептала Кира, крепко обнимая Илону.

Она намеренно говорила это именно в момент объятий, чтобы слышать ее могла только возлюбленная Домового.

— Спасибо, что вывела нас из этого леса, — добавила чуть громче, отстраняясь.

— Да-а, — протянула Вика Забельская. — Мы бы точно шарились там год, если бы не встретили Илону.

— Вы, конечно, придурошные, — рассмеялся Вадим, который заехал в деревню, в надежде узнать что-то о своих друзьях.

Краснов решил, что местные могли видеть студентов. Он подумал о том, что ребята могли заблудиться, что, собственно, оказалось верно. Увлекшись поисками и раскопками, они потеряли единственный компас и потерялись на незнакомой местности. Решив, что выйдут к лагерю по своим же следам, пошли в другую сторону и еще больше заплутали.

На счастье студентов, одна из местных очень часто ходила в лес за травами и вывела группу к своей деревне. Тут они и тормознулись, чтобы отдохнуть и потом вернуться за вещами.

Когда приехал Вадим, решили, что продолжать раскопки уже нет смысла. Тем более, что интересная находка уже обнаружилась — старинный женский перстень. Велесов оценит…

— Больше не теряйтесь, — улыбнулась Илона, держа Киру за руки.

Оглянувшись на друзей, Долинская почувствовала, как сбилось дыхание. Глаза обожгли непрошеные слезы радости и облегчения, от которого подкашивались ноги.

Веселый Вадим по-прежнему донимал шуточками Краснопольского, ни на шаг не отпуская от себя Алену.