Перстень Мораны - Александра Кармазина

— Значит, Иван будет здесь, в этой комнате? — догадалась Вика Забельская.

Почти сразу же после ее слов за их спинами раздался надрывный кашель и… отборный мат. Никто и никогда не слышал, чтобы интеллигентный и воспитанный Иван Лист ругался такими грязными эпитетами.

— Именно, — кивнула Мирослава. — Ровно в том порядке, как погибали, только начиная с…

— Сережа! — Кира повернулась к Краснопольскому, который тут же сломя голову, бросился вон из особняка.

— Что такое? — не поняла Илона.

— Наша Алена, — пояснила Долинская. — Она не умеет плавать. Господи… Так далеко…

Витольд мгновенно обратился желто-зеленым вихрем, который вылетел в каминную трубу.

…а пока Сергей Краснопольский со всех ног мчался к тому месту, где последний раз видели живой Алену Штепину, на озере разворачивалась удивительная картина. Ровная гладь воды внезапно пошла кругами, а затем на поверхности появилась темноволосая голова. Это случилось ровно на несколько секунд, прежде чем девушка снова ушла под воду. Выныривая снова и снова, она отчаянно пыталась удержаться на поверхности, что получалось очень-очень плохо.

Лишенная ясного разума и сил, Алена Штепина приготовилась умереть снова. Именно в эти минуты ее талию обвили изящные, но сильные руки. Кто-то, кто появился ниоткуда, легко удерживая ее, стремительно поплыл к берегу. Когда под ногами появилось дно, Алена ощутила осознание… осознание чего?! Она вообще плохо помнила, что с ней случилось. Последнее, что осталось в памяти — обжигающе холодная вода и полный боли и безысходности взгляд Киры Долинской.

Оказавшись на влажном песке, что стелился вдоль кромки воды, Алена откашлялась и взглянула на ту, что вытащила ее.

Девушка качалась на волнах, с любопытством рассматривая ее. В ясных синих глазах, таких красивых, что брала оторопь, казалось, плескалась живая вода. Длинные темные волосы, среди которых можно было разглядеть синеватые пряди, облепили точеные плечи и высокую грудь.

— Ты красивая, — голос чудной незнакомки звучал завораживающей мелодией, словно колокольчик звенел. — Нашему Батюшке приглянулась бы, потому я тебя достала. Рано тебе…

— Спасибо, — машинально ответила Алена, не понимая, сошла ли она с ума или…

— Аленка! — полетел над сосновым бором крик Краснопольского. — Алена!!!

Едва обозначилось присутствие кого-то еще, таинственная спасительница Алены ловко нырнула вглубь озера. В солнечных лучах лишь мелькнул, мерцая, длинный покрытый чешуей хвост. Искрящийся перламутровым оттенком всех видов синего и голубого.

…еще дальше, где по приезду когда-то студенты разбили лагерь, в палатке очнулся и Вадим Краснов. Мокрый насквозь, словно тоже тонул, с непопадающими от холода друг на друга зубами, совершенно ничего не понимающий. Выбравшись наружу, он растерянно огляделся по сторонам. Тишина и заброшенность лагеря подсказали, что разбираться во всем придется самому.

В палатке, которая почему-то была с одной стороны разрезана по всей длине, нашлась его сумка с вещами. Из нее пропали некоторые приборы для ведения раскопок, но сейчас Вадима это мало заботило. Переодевшись в сухое, он снова принялся осматривать лагерь.

— Где же вы все подевались? — проворчал Краснов, методично осматривая машину Краснопольского. — Почему ты бросил ее тут? — задумчиво обратился к однокурснику, который не мог его услышать.

После нескольких попыток случилось чудо — мотор фыркнул, чихнул несколько раз, но завелся.

— Моя умница, — похвалил Краснов автомобиль, похлопав по обитому кожей рулю.

Собрав вещи друзей и все, что могло понадобиться, Вадим решил все же не дожидаться у моря погоды и возвращаться в город. Там, где есть сетевое покрытие и интернет, можно будет разобраться, что случилось. Почему ребята бросили лагерь? Где они все? Что могло произойти, что он остался один в этой глуши? Вопросы, вопросы, вопросы… Ответы найдутся, когда он выберется отсюда.

Глава 58

— …я еще хотела попросить, — подошла Кира к Мирославе.

— Да, я слушаю, — кивнула страж, поворачиваясь к девушке.

— Можно сделать что-то, чтобы они, — указала на своих друзей, что сидели в гостиной Илоны и Богдана, — как-то все это оставили за пределами своей жизни? Забыли, например…

Кира понимала, что поступает очень своенравно. Однако, она понимала и то, что никто из ребят не сможет жить нормально, если все останется так, как есть. Никто не знал лучше, что это такое — знать, что есть еще какой-то мир, отличный от привычного. Эта истина искалечила ей жизнь, перевернула все с ног на голову. Долинская не хотела такой судьбы своим друзьям.

Как Алене смириться с тем, что она видела своего любимого мертвым? Как потом объяснить Вадиму, что с ним случилось? Как Вика Забельская сможет забыть, что Иван подставился под смертоносный серп богини смерти, чтобы защитить ее? Как…

Сотни всех этих «как», на которые ответов не найти. Нет нормального объяснения, от которого не сорвет крышу. Кому нужна эта правда?!

— Ты хочешь удалить из их жизни последние недели? — уточнила Мирослава.

— Я хочу, чтобы для них эта поездка была просто экспедицией, в которой мы нашли старинный перстень.

— Ты понимаешь, насколько сильно это изменит твою жизнь? — спросила страж Калинова моста. — Ты снова останешься один на один с тем, что тебе известно.

— Я никогда не была одна, — взглянула Кира на жнеца, который сидел на полу перед камином. Под ним была расстелена мантия, которую Ивар снял впервые за все время, что Кира знала его. — Справлялась раньше ведь. Что изменится теперь?

— Если ты так решила, — кивнула Мирослава, — то пусть. Это можно устроить. Приходи сегодня к полуночи на берег Смородины, я вынесу тебе нити судьбы твоих друзей — сама все сделаешь.

— На берег…?

— Он укажет путь, — кивнула страж в сторону жнеца, который продолжал бездумно смотреть в пустой камин. — Завтра утром все вернется на свои места. Вы сможете вернуться в город.

Кира облегченно выдохнула. Это было все, что нужно. Долинская не хотела для себя ничего — только уверенность в том, что весь этот кошмар закончился. Пусть все будет так, как и должно быть — для ребят, а она… Она как-то разберется со всем, когда придет время.

Мысль о том, что впереди три года, грела и утешала душу. Не так уж мало, чтобы попробовать стать такой, как все. Никаких жнецов, никакой Мораны, никакой зимы посреди лета, а главное — живые и здоровые друзья.

Проводив Мирославу до калитки, Долинская осталась