Англо-Бурская война (1899–1902) - Артур Дойл

6 марта кавалерия форсировала реку, и ранним утром 7 марта, еще в темноте, ее выслали обойти левое крыло буров и закрепиться на линии их отступления. Дивизия Келли-Кенни (6-я) имела приказ следовать на поддержку. Тем временем Таккер должен был двинуться прямо вдоль южного берега реки, хотя мы можем предположить, что ему приказали в случае сопротивления не вступать в бой. 9-я дивизия Колвила с частью военно-морской бригады находилась к северу от реки, моряки должны были обстреливать броды, если буры попытаются ими воспользоваться, а пехота – совершить обходной маневр, как кавалерия на другом фланге.

План действий, однако, строился на предположении, которое не оправдалось. Оно состояло в том, что неприятель, потратив столько сил на подготовку позиции, хотя бы некоторое время станет ее защищать. Но ничего подобного не произошло, и как только буры осознали, что кавалерия находится у них во фланге, они начали отход. Пехота не выпустила ни единой пули.

В результате столь стремительного бегства полностью нарушились все расчеты. Кавалерия еще не прибыла, когда бурская армия уже проносилась между холмами. Можно подумать, однако, что наши кавалеристы должны были бы броситься вдогонку за повозками и орудиями. Несправедливо порицать действия, пока не станут известны прямые распоряжения, поступившие командиру, однако совершенно очевидно, что разворот нашей кавалерии был не достаточно широк, к тому же она сместилась влево, а не вправо, таким образом, постоянно оставляя неприятеля вовне.

Как бы там ни было, но возможности захватить бурские орудия, судя по всему, еще оставались, хотя Де Вет очень умело прикрыл их своими стрелками. Закрепившись в фермерском доме на правом фланге, он интенсивно обстреливал 16-й уланский полк и батарею «Р» Королевской конной артиллерии. Когда, в конце концов, те выбили их из укрытия, буры залегли на небольшом холме и таким яростным огнем начали поливать наше правое крыло, что все движение остановилось, пока мы не заставили этот маленький отряд из пятидесяти человек покинуть свою позицию. Когда, уже через час, кавалерия, наконец, рассеяла их (или честнее будет сказать, когда они, выполнив свою задачу, отошли) орудия и повозки были вне нашей досягаемости, и, что еще важнее, оба президента (Стейн и Крюгер), приехавшие, чтобы увеличить стойкость бюргеров, ускользнули.

Принимая во внимание всю усталость лошадей, все-таки невоможно сказать, что в этом случае нашей кавалерией командовали решительно или мудро. Тот факт, что подобные силы людей и орудий не подпустил к столь важной цели совсем маленький отряд, не делает нам чести. Было бы лучше повторить тактику, примененную в Кимберли, и направить полки разомкнутым строем в обход препятствия, если мы не могли его преодолеть. По другую сторону этого слабо защищаемого холма находилось возможное завершение войны, а наши великолепные кавалерийские полки часами маневрировали и упустили шанс. Однако, как добродушно заметил лорд Робертс в конце боя, «на войне нельзя рассчитывать, что все пойдет, как надо». Генерал Френч может себе позволить потерять один листик из своего лаврового венка. С другой стороны, трудно переоценить отвагу маленькой группы буров, которым хватило мужества лицом к лицу встретиться с такой несметной массой кавалеристов и заставить их счесть свою горстку отрядом, ведущим серьезный арьергардный бой. Когда у каминов в уединенных фермерских домах вельда будут рассказывать военные истории, а это будет происходить еще много-много лет, этот случай заслуженно займет почетное место.

Победа, если это слово уместно в отношении подобной операции, стоила нам нескольких десятков кавалеристов убитыми и ранеными, тогда как сомнительно, чтобы буры потеряли столько же. Прекрасным военным проявлением с британской стороны был великолепный марш 6-й дивизии Келли-Кенни, которая двигалась в течение десяти часов без единой остановки. Единственным трофеем стало 9-фунтовое крупповское орудие. Но, с другой стороны, Робертс выманил буров с мощной позиции, выиграл двадцать-двадцать пять километров дороги к Блумфонтейну и впервые показал, насколько беспомощна бурская армия на местности, предоставляющей шанс нашей численности. С этого момента буры могли рассчитывать на успех только при внезапной атаке или нападении из засады. Мы узнали, и им стало ясно, что они не выстоят в открытом поле.

Бой в Тополиной роще произошел 7 марта. 9 марта наша армия двинулась вперед и 10 марта атаковала новую позицию, занятую бурами в местечке Дрифонтейн, или Абрамес-Крааль. Они прикрыли фронт примерно в одиннадцать километров таким образом, что их фланги были защищены: северный – рекой, а южный – бастионом холма, немного уходящего в тыл. Если бы позицию защищали так же хорошо, как выбрали, наша задача оказалась бы тяжелой.

Поскольку правый фланг неприятеля прикрывал Моддер, обходной маневр можно было производить только слева; с этой целью с той стороны широким строем пошла дивизия Таккера. Но тут возникло непредвиденное обстоятельство, которое дезорганизовало и серьезно затруднило реализацию британского плана сражения. Генерал Френч командовал левым крылом, включавшим дивизию Келли-Кенни, первую кавалерийскую бригаду и полк конной пехоты Алдерсона. Он получил приказ поддерживать связь с центром и избегать столкновения с противником. В стремлении выполнить эти инструкции Френч все больше сдвигал своих людей вправо, пока не оказался между бурами и центральной колонной лорда Робертса, таким образом ее загородив. Суть всей операции состояла в том, чтобы не начинать фронтальной атаки, пока Таккер не выйдет в тыл бурской позиции. Оставим военным специалистам решать, фланги ли двигались слишком медленно или атакующие с фронта чересчур поторопились, но неоспоримо одно – дивизия Келли-Кенни начала атаку до того, как кавалерия и 7-я дивизия вышли на свои места. Келли-Кенни получил информацию, что находящая перед ним позиция оставлена, и четыре полка («Баффс», Эссексский, Уэльский и Йоркширский) двинулись туда. Они пересекали открытое пространство, когда затрещали «маузеры», и по шеренгам понеслись пули. Испытание оказалось серьезным. Йоркширский полк свернул вправо, но остальная часть бригады, во главе с Уэльсским полком, пошла во фронтальную атаку на гряду. Все действовали хладнокровно и обдуманно, солдаты использовали каждую возможность укрыться. Было видно, как буры небольшими отрядами отходят с позиции перед набегающими волнами стреляющих британцев. В конце концов, с торжествующими криками уэльсцы вместе со своими товарищами из Кента и Эссекса ворвались на вершину, в ряды того космополитического формирования крепких искателей приключений, что известно под названием Йоханнесбургская полиция. Единственный раз потери обороняющихся превысили потери нападавших. Эти наемники не имели того инстинкта, который указывает бурам нужный момент для отступления, и они держали свои позиции слишком долго, чтобы успеть спастись. Британцы оставили четыреста человек на пути своего смелого наступления, подавляющее большинство из них были ранены (слишком часто теми реактивными снарядами, что делают войну еще более страшной). Буров же мы только на гряде похоронили более сотни, и их общие потери, несомненно, значительно превысили наши.

Стратегически операция была задумана хорошо – все, что для полного успеха мог сделать лорд Робертс, было сделано. Однако тактически ее провели неудовлетворительно, учитывая наше огромное превосходство в людях и артиллерии. Гордиться нечем, исключая те четыре полка, которые грудью пошли на бурю свинца. Артиллерия действовала плохо и уступила вражеским орудиям, которые должна была подавить своим огнем. Кавалерия тоже показала себя не с лучшей стороны. И, тем не менее, как бы там ни было, операция является значительной, поскольку в результате ее неприятель был существенно ослаблен. Йоханнесбургская полиция, один из бурских элитных полков, сильно поредела, и бюргеры еще раз убедились, что не могут противостоять обученным войскам в открытом бою; Робертс не захватил орудий, однако расчистил себе дорогу в Блумфонтейн и, что еще важнее, в Преторию, потому что на сотнях километров между полем боя у Дрифонтейна и столицей Трансвааля он уже не встретил армии, готовой посмотреть в глаза его пехоте в генеральном сражении. Неожиданных нападений и небольших стычек было много, однако, исключая только Доорнкоп, никто не оборонял позицию, избранную для ружейного огня, – не говоря уж о штыковом бое.

И теперь наша армия стремительно двинулась вперед, на столицу. Неутомимая 6-я дивизия, которая после форсирования реки Рит совершала марш за маршем, один блистательней другого, достигла Асвогель-Крпа вечером в воскресенье, 11 марта, на следующий день после боя у Дрифонтейна. В понедельник она снова целенаправленно двигалась вперед, чтобы поразить неприятеля в самое сердце, как Блюхер в 1814 году ударив по Парижу. В полдень они сделали привал на ферме того самого Григоровского, который после рейда Джеймсона судил выступавших за реформы. Кавалерия быстро спустилась к Кааль-Спруйту и вечером пересекла Южную железную дорогу, соединяющую Блумфонтейн с колонией, в пункте, находящемся примерно в восьми километрах от города. Несмотря на некоторое, не слишком усердное сопротивление со стороны бурских сил, эскадрон Грейского полка с небольшим количеством конных пехотинцев и проводников Римингтона, поддержанных батареей «U» Королевской конной артиллерии, захватили холм и удерживали его всю ночь.