Англо-Бурская война (1899–1902) - Артур Дойл

Было шесть часов утра, когда генерал Претиман прискакал в штаб лорда Робертса. За ним на белом коне ехал человек среднего роста, крепкого телосложения, с темной бородой, быстрыми внимательными глазами охотника и седыми волосами, ниспадающими из-под высокой коричневой фетровой шляпы. Он был в широкой черной суконной одежде бюргера и зеленом летнем пальто, в руках он держал маленький кнут. Внешне он напоминал скорее почтенного лондонского члена приходского управления, чем отважнейшего солдата, прошедшего мрачный путь.

Генералы обменялись рукопожатием, и Кронье коротко объявили: его капитуляция должна быть безоговорочной, на что он, после непродолжительного молчания, согласился. Единственным условием Кронье было, чтобы жена, внук, секретарь, адъютант и слуга получили разрешение его сопровождать. В тот же вечер Кронье отправили в Кейптаун, оказав ему почетные знаки внимания, скорее, за его бесстрашие, чем человеческие качества. Его люди, бледная оборванная компания, вышли из своих нор и сдали оружие. Приятно добавить, что, несмотря на многочисленные неприятные воспоминания, британские рядовые обращались со своими врагами с той же великодушной вежливостью, какую лорд Робертс проявил по отношению к их командиру. Общее количество взятых нами в плен составило примерно три тысячи трансваальцев и тысячу сто граждан Оранжевой Республики. Последних не было больше только потому, что многие к этому моменту уже разбежались по своим фермам. Кроме Кронье, в наши руки попали Волверанс из Трансвааля, немецкий артиллерист Альбрехт и сорок четыре других фельдкорнетов и коммандантов. Было захвачено также шесть небольших пушек. Днем того же дня длинная колонна пленных потянулась к Моддер-Риверу, чтобы по железной дороге отправиться в Кейптаун. Пожалуй, в тот момент на земле не было более странной группы людей – взлохмаченные, оборванные, нелепые, кто-то в галошах, кто-то с зонтиками, кофейниками и томиками их излюбленной Библии. Такими они выходили после десяти дней славной истории.

Посещение лагеря показало, что ужасное зловоние, доносившееся до британских линий, и раздувшиеся туши, плывшие по мутной реке, были правдивыми знаками его состояния. Крепкие солдаты возвращались бледными и больными после осмотра места, в котором женщины и дети жили десять дней. Из конца в конец тянулись гниющие массы, покрытые немыслимыми тучами мух. Тем не менее, инженер, потрясенный ужасным видом и тошнотворным зловонием, быстро пришел в себя после осмотра глубоких узких траншей, в которых стрелок мог припасть к земле с минимумом опасности пострадать от снарядов, и пещер, где штатские оставались в полной безопасности. Количество убитых нам точно не известно, но двести раненых в ущелье дают представление о потерях буров, не только за время бомбардировки в течение десяти дней, но также за весь бой при Паардеберге, стоивший нам одиннадцать сотен человек. Какой более убедительный пример можно привести в доказательство преимущества обороны над атакой и безвредности самого яростного артиллерийского обстрела, если те, кто ему подвергаются, имеют достаточно пространства и времени, чтобы подготовиться.

Всего две недели прошло с того момента, как лорд Робертс вывел свои войска из Рамдама, и за это время был произведен крутой перелом в ходе кампании. Трудно вспомнить другой случай в истории войн, когда единственный маневр так отразился бы на многих других операциях. 14 февраля Кимберли угрожал захват, перед Метуэном стояла победоносная бурская армия, рубежи Магерсфонтейна казались непреодолимыми, Клементса теснили у Колесберга, Гатакра остановили в Стормберге, Буллер не мог форсировать Тугелу, а Ледисмит находился в тяжелом положении. 28 февраля осада Кимберли была прорвана, бурская армия рассеяна или взята в плен, рубежи Магерсфонтейна оказались в наших руках, Клементс обнаружил, что его противник отходит, Гатакр смог начать наступление на Стормберг, перед Буллером стояла ослабленная армия, а Ледисмит был почти освобожден. И все было достигнуто ценой умеренных людских потерь, за большую часть которых лорд Робертс ни в коем случае не несет ответственности. Здесь, наконец, мы имеем дело со славной репутацией настолько обоснованной, что даже Южноафриканская война смогла лишь укрепить ее и увеличить славу. Одна-единственная мастерская рука мгновенно превратила ночь Англии в день и вывела нас из того кошмара просчетов и несчастий, который так долго терзал нашу душу. Мастерская рука принадлежала лорду Робертсу, но рядом с ним были и другие, без которых эта рука могла бы ослабеть: организатор Китчинер, кавалерийский командир Френч – этим двоим, уступающим доблестью только своему руководителю, мы также обязаны результатами операций. Хендерсон, исключительно одаренный глава разведывательной службы, и Ричадсон, который при всех трудностях кормил армию, тоже имеют право на свою долю в этом успехе.

Глава XX.

Наступление Робертса на Блумфонтейн

Капитуляция Кронье произошла 27 февраля, навсегда уничтожив победные воспоминания, которые буры двадцать лет связывали с этой датой. Требовалась пауза, чтобы доставить продовольствие голодным войскам, а самое главное, чтобы собрать лошадей для кавалерии. Снабжение фуражом было в высшей степени неудовлетворительным, и животным пришлось учиться кормиться сухой травой вельда[48]. Кроме того, за последние две недели они очень много работали. Поэтому лорд Робертс остался в Осфонтейне – ферме, расположенной недалеко от Паардеберга, ждать, когда кавалерия будет готова к наступлению. 6 марта он выступил маршем на Блумфонтейн.

Силы, собиравшиеся к нему с юга и востока во время операций в Паардеберге, тем временем получали подкрепление из Колесберга и Ледисмита, и приняли довольно внушительные размеры. Эта армия под командованием Де Вета в нескольких километрах к востоку заняла мощную позицию, охватывающую большую гряду холмов. 3 марта там провели разведку боем, с участием нескольких наших орудий, но только через три дня армия начала движение с намерением обойти гряду или взять. В это время в британский лагерь подходило пополнение, частично из полков, воевавших в других местах, частично из вновь прибывших частей с разных концов Империи. Подошел Гвардейский полк из Клип-Дрифта, Лондонский имперский добровольческий полк, Австралийский полк конной пехоты, Бирманский полк конной пехоты и отделение полка легкой кавалерии с Цейлона – они помогли сформировать эту необыкновенную оккупационную армию, собранную с пяти континентов, но в ее рядах никто не чувствовал себя чужаком.

Позиция, занимаемая неприятелем в Тополиной роще (местечко получило название по группе тополей, окружающих ферму, которая находилась в центре позиции) шла через Моддер, по обеим сторонам реки ее укрепляли холмы, между которыми располагались холмики меньшей высоты. При орудиях, траншеях, одиночных окопах для стрелков и колючей проволоке упрямый генерал, наверное, нашел бы ее новым Магерсфонтейном. Но лишь про предшественников лорда Робертса справедливо говорить, что легко победить с тремя кавалерийскими бригадами там, где трудно это сделать с двумя полками. И основная вина в этом случае ложится не на того человека, который проигрывает с двумя полками, а на тех людей, кто предоставляет ему средства, недостаточные для решения поставленной задачи. А вот в определении необходимых средств сначала одинаково ошибались и наши военные специалисты, и наши политики, и наша общественность. План лорда Робертса был безусловно прост, и, если бы его выполнили, безусловно эффективен. Он и не собирался приближаться к сети траншей и проволоки, которую так старательно возвели, чтобы его уничтожить. Более слабая сторона, если она мудра, компенсирует свою слабость полевыми укреплениями. Более сильная сторона, если она мудра, оставляет все как есть и использует свою силу, чтобы обойти укрепления. Лорд Робертс намеревался идти в обход. При его огромном превосходстве в численности и орудиях захват или рассеивание армии противника можно было свести к неизбежности. Оказавшись в окружении, бурам пришлось бы либо выходить на открытую местность, либо сдаваться.

6 марта кавалерия форсировала реку, и ранним утром 7 марта, еще в темноте, ее выслали обойти левое крыло буров и закрепиться на линии их отступления. Дивизия Келли-Кенни (6-я) имела приказ следовать на поддержку. Тем временем Таккер должен был двинуться прямо вдоль южного берега реки, хотя мы можем предположить, что ему приказали в случае сопротивления не вступать в бой. 9-я дивизия Колвила с частью военно-морской бригады находилась к северу от реки, моряки должны были обстреливать броды, если буры попытаются ими воспользоваться, а пехота – совершить обходной маневр, как кавалерия на другом фланге.

План действий, однако, строился на предположении, которое не оправдалось. Оно состояло в том, что неприятель, потратив столько сил на подготовку позиции, хотя бы некоторое время станет ее защищать. Но ничего подобного не произошло, и как только буры осознали, что кавалерия находится у них во фланге, они начали отход. Пехота не выпустила ни единой пули.