Подарок на память - Линда Барлоу

Еще одна женщина. Некоторые стрелки не любили с ними связываться, но Морроу как раз-таки специализировался именно на женщинах. К сожалению, спрос на его особый талант в исполнении женских убийств был не так уж велик Порой даже приходилось брать заурядные заказы на ликвидацию мужских особей. Но если кто-нибудь решил убрать с дороги бабу, ему было кому позвонить. Никто не мог исполнить дела так мастерски и с такой любовью, как это делал Джеральд Морроу, или, иначе, Человек Вымышленных Имен.

На этот раз заказ имел свою специфику. Клиент не желал, чтобы убийство было выполнено простым, но эффективным выстрелом. «Надо, чтобы все выглядело как несчастный случай, — сказал он Морроу. — И даже полиция не должна ничего заподозрить. Нельзя показывать, что это заказное убийство».

Разумеется, «несчастный случай» стоил гораздо дороже, ведь это был высший класс заказного убийства. Никакого дотошного расследования, никаких проблем с полицией. Морроу уже устраивал несколько «несчастных случаев» и «самоубийств». Ему нравилась такая работа. Она была более индивидуальна. Она предполагала гораздо больше разнообразных «состыковок» с Целью.

Морроу смотрел на фотографию перед собой, как бы начиная устанавливать личный контакт с Целью.

Она была прекрасна. Но фотограф не смог запечатлеть главного — ни волшебного блеска шикарных каштановых волос, ни живых искорок прекрасных глаз. А ведь когда Морроу видел ее лично, именно глаза поразили его больше, чем что-либо.

Глаза были важны. Он всегда обращал внимание на глаза. Он всегда старался увидеть их в тот момент, когда пуля ставит жирную точку на теле его жертвы. Извечная загадка жизни, смерти и вечности заключалась в этой последней секунде, за которую жизнь превращалась в смерть.

Понимая глаза, можно понять и душу.

Все больше и больше он начинал верить в загробную жизнь. Что-то существенное исчезало во время смерти, исчезало и улетало… куда-то.

Временами Морроу становилось страшно. Если загробная жизнь существует, что с ним будет? Смутно ему припоминались картины ада, навеянные страстными проповедями чокнутого церковного священника. Морроу был примерным мальчиком-католиком, верившим в рай и ад. Но то было давно.

Теперь он считал, что религия — удел идиотов. Если что-то и существует там, за смертью, то это не так просто, как банальный костер для грешников и арфы для праведников….

Морроу сосредоточился на фотографии. Эйприл Хэррингтон его ангел. Они попадут в преисподнюю вместе. Конечно же, она тоже будет там, несмотря на всю свою кажущуюся чистоту и невинность. Все женщины будут гореть в аду. Подобно Еве, все они исполнены греха.

Морроу улыбнулся.

«Отправляйтесь прямехонько в преисподнюю, миссис Хэррингтон. Не надо проходить чистилище. Ждите меня там. Когда-нибудь мне надоест, и я присоединюсь к вам. Займите мне местечко в Сауне Адского Пламени. Пусть в этом вечном аутодафе меня привяжут к тому же столбу, что и вас.

Откинувшись на спинку дивана, Морроу любовался сочетанием одинокой красной розы и фотографии 6x9. Т-а-ак. Он взял телефон, набрал номер консьержа и спросил у него адреса наиболее солидных цветочных магазинов.

Несколько минут спустя, сделав заказ, он сказал себе, что это было не совсем благоразумно.

Морроу улыбнулся очаровательному лицу Цели.

Игра стоит свеч.

— У тебя есть еще поклонник? — спросил Блэкторн, осторожно касаясь пальцем нежных лепестков распустившейся розы. Она красовалась в центре кофейного столика в гостиной. Прелесть розы подчеркивалась изяществом бутонообразной серебряной вазы, в которой она стояла.

— А разве не ты ее прислал?

— Нет. — Роб удивился себе, ощутив вдруг приступ ревности.

— Ее прислали без карточки. Я была уверена, что это от тебя.

Роб мысленно чертыхнулся. Теперь он хотел, чтобы так оно и было.

Прошла еще одна неделя, а они ни на шаг не продвинулись в поисках убийцы Рины. И он, и официальные лица допросили Кейт де Севиньи. С компьютером Рины поработали лучшие специалисты из ФБР, но либо Рина, либо кто-то еще был очень осторожен: обнаружить файлы, которые видела Кейт, так и не удалось.

Дискета тоже как в воду канула, если только она действительно существовала.

Помимо этого у Роба ничего не вышло с делом отца Кейт. Несчастный случай, происшедший с его бывшей женой, никогда не рассматривался как возможное умышленное убийство. И без каких-либо вещественных улик возобновлять это дело причин не было. Кроме того, Кристиан и в самом деле представил свое алиби в ту ночь. Нашлась женщина из суда по имени Огуста, с которой он встретился в день вынесения решения по делу об опеке. Марти и его люди все это добросовестно проверили и уже не проявляли особого энтузиазма по поводу данной версии Блэкторна.

— Почти так же бесперспективно, как и предположение о заговоре против Кеннеди, — констатировал Клемент.

Дело было мертвым.

Временами Блэкторну даже стало казаться, что найти убийцу Рины вообще невозможно.

— Иди сюда, — позвала из кухни Эйприл. — Почти все готово.

Сегодня она пригласила Роба к себе на обед. Он убеждал себя, что обязан отказаться от приглашения и держаться подальше от Эйприл, поскольку та, хочешь не хочешь, все-таки замешана в этом деле. Но его благоразумные размышления на сей счет меркли в сравнении с приятными воспоминаниями об их первой ночи после вечеринки у Изабель.

С самого начала он постоянно преследовал Эйприл, и преследовал вовсе не из романтических соображений. Но сути дела это не меняло. С момента их первой схватки в Анахейме до погони в Централ-парке Роб гнался за ней. И когда она в конце концов сдалась, это было сделано настолько искренне, что у него просто не хватило духа повернуть назад.

И дело тут не в человеколюбии. Плевать он хотел на всю эту дребедень!.. Его чувство к Эйприл было слишком сильным, и посему, когда он думал о ней, все здравые рассуждения, все благие помыслы летели в тартарары.

Робу, конечно же, не надо было приходить сюда сегодня, зная, что каждая новая, проведенная вместе ночь связывает их все крепче и крепче. Он не должен быть здесь, и все же… все же…

Благодаря Эйприл Блэкторн вдруг почувствовал себя свободным от наваждений, связанных со смертью Джесси. Было жутковато видеть проблески этой свободы и еще страшнее понимать, что противостоять он ей не может, ибо ничего нет слаще свободы.

Роб заглянул в кухню. Эйприл резала помидоры. На сковороде поджаривался фиш-кебаб с грибами и свежим базиликом.

— Пахнет очень вкусно, — подходя к Эйприл сзади и целуя ее в шею, заметил Роб.