Подарок на память - Линда Барлоу

Охранника ждал нагоняй.

Необходимость представить все как несчастный случай привела Морроу к решению разыграть эту сцену в квартире у Эйприл. Слабым местом уличных несчастных случаев было то, что в них часто попадали свидетели: например, при автокатастрофах рядом с Целью в машине мог сидеть еще кто-то, или вы рисковали зацепить постороннюю машину, не говоря уже о пешеходах. К тому же исход автокатастрофы трудно было предсказать. Слишком часто Цель оставалась в живых. Все эти новые приспособления безопасности типа надувных подушек — последнего достижения современных технологий — ставили специалистов по автокатастрофам в положение профессиональной несостоятельности.

В определенных районах страны вы могли бы столкнуть автомобиль Цели с дороги, что почти стопроцентно приводило к желаемому результату, но этот способ к Нью-Йорку никак не подходил.

Чего в городе было в изобилии, так это высотных зданий. Но выбросить кого-нибудь из окна и при этом не вызвать подозрений, что пострадавший «выпал» без посторонней помощи, совсем непросто.

Бытовые несчастные случаи — излюбленный конек Морроу — были очень распространены и правдоподобны. И поскольку происходили они в помещениях, в которых, кроме Цели, никого не было, возможность риска и ошибок сводилась на нет.

Кроме того, бытовые несчастные случаи, как правило, сопровождались личным контактом. А в данном конкретном случае личный контакт мог оказаться таким интересным! Цель была очаровательной женщиной. Чем дольше он за ней охотился, тем больше к ней привязывался.

Эйприл Хэррингтон погибнет в результате бытового несчастного случая. Может быть, на кухне. Или в ванной. Люди так уязвимы, когда моются.

Ее ванная. Да. Нагой Эйприл пришла в этот мир, нагой из него и уйдет.

Эту мысль Джеральд смаковал с особым удовольствием, мимоходом проверяя свои инструменты — пистолет, хирургические перчатки, нейлоновую веревку и еще кое-какую мелочевку.

— Что ты здесь делаешь?

Голос прозвучал, словно удар бича, и Кейт пулей отскочила от книжных полок.

Она зажмурилась от яркого света, залившего комнату и осветившего ее всю: в ночной сорочке, босиком, в руке книга, которую она только что достала с верхней полки в библиотеке. Это была одна из книг, написанных Риной, которые Кейт перетряхивала в надежде найти между страниц дискету.

Кейт ночевала в доме своего дедушки. Ее план обыскать пентхауз на прошлой неделе провалился. Дедушке нездоровилось, и он не смог принять ее. Но сегодня вечером Кейт пришла к нему на обед, после которого они с дедушкой играли в карты (Кейт, как всегда, выиграла), а потом она зевнула и сказала, что смертельно устала и ей просто не добраться до дома. Дедушка, естественно, оставил внучку переночевать у себя.

— Я думал, что сюда забрался вор, — набросился на Кейт Арманд. — И уже собирался вызвать полицию.

— Прости меня, пожалуйста, — заканючила Кейт, закрывая книгу. — Я старалась быть тихой, как мышка. Я не думала, что разбужу тебя.

— Почему ты здесь? Что ты ищешь? Что это за дурные манеры рыться в чужих вещах?

Голос его звучал сердито. Вид тоже был гневный. Кейт знала, что дедушка порой может сердиться. Но она никогда не думала, что он может рассердиться на нее.

— Просто я… — Она очень смутилась, проклиная себя за то, что не смогла предусмотреть такую неожиданность. — Я не могла заснуть. И мне надо было что-то почитать.

— Мне показалось, что ты сильно устала, и именно поэтому я не отправил тебя домой.

— Так и было. Я заснула, и все такое, но потом мне приснился дурной сон, и я проснулась и не могла снова заснуть. Это был действительно ужасный сон. Кошмар. Я очень испугалась и потом ворочалась с боку на бок и в конце концов встала и спустилась вниз. — Кейт чувствовала, что говорит слишком быстро и не была уверена, купится ли дедушка на такое ее объяснение. Дедушка обычно такой милый. Он всегда улыбался, крепко обнимал ее, выслушивал, ободрял. Но сейчас…

Арманд направился к ней, и Кейт изо всех сил постаралась принять как можно более невинный вид. Может, ей следует просто рассказать ему, что она на самом деле ищет? Но Эйприл приказала молчать. И вообще она запретила ей заниматься поисками.

Дедушка подошел и взял книгу из рук Кейт. Быстро ее пролистал.

— Это одна из книг, написанных твоей бабушкой. Она по проблемам лечения рака. — Его голубые глаза просвечивали Кейт, словно лазеры. — Я не уверен, что для тебя это наиболее приятное чтение на ночь. Что ты в ней искала?

«О Господи! — подумала Кейт. — Не купился».

— Я хотела почитать какую-нибудь бабушкину книгу. Что-нибудь, что она написала, пусть даже неинтересное. Я… я скучаю по ней. — Кейт попыталась заставить свои губы задрожать, но обнаружила, что они и так трясутся, без всяких усилий. Неожиданное появление дедушки так ее напугало, что теперь Кейт и вправду жалела, что выбралась из постели.

— Кейт, я полагал, ты всегда говоришь правду. Меня глубоко ранит мысль, что ты мне лгала.

— Я говорю тебе правду, — все-таки заплакала Кейт. — Я любила бабушку! Кто-то убил ее, и я хочу узнать кто. И Эйприл тоже. Кто-то убил ее мать, а мою бабушку, и мы обе хотим раскрыть это преступление!

Дедушка глубоко вздохнул. Гнев на его лице сменился выражением печали. Он покачал головой и крепко обнял Кейт.

— Мы все хотим раскрыть это преступление, — мягко произнес он, — но ты всего лишь маленькая двенадцатилетняя девочка. Поимкой преступников должна заниматься полиция.

— И Эйприл так же говорит, — призналась Кейт.

— Очень благоразумно с ее стороны. А теперь пойдем. Я провожу тебя наверх и почитаю действительно хорошую книжку на сон грядущий. Французскую волшебную сказку, одну из тех, что читала мне в детстве моя мама.

«Но я уже не маленькая», — запротестовала про себя Кейт, но говорить этого не стала. Она посчитала, что для одного вечера и так предостаточно объяснений.

— Спасибо, дедушка, — сказала она вслух.

Эйприл сняла халат и шагнула в ванну. Ей не терпелось погрузиться в теплоту ароматных пенных пузырьков. Закрыв глаза, она вытянулась в горячей воде и почувствовала, как тело медленно расслабляется.

Эйприл с нежностью думала о Робе. Он ушел около часа назад. Как всегда, очень рано. А ей так хотелось бы проспать с ним хотя бы одно утро. Но Роб, по обыкновению сверх всякой меры увлеченный своей работой, был всецело поглощен этим трудно идущим расследованием.

Они становились все ближе друг другу. Сначала Эйприл показалось, что Роб из той породы мужчин, которые после занятий любовью эмоционально закрываются. В первую их ночь он почти сразу заснул, а наутро не очень-то протестовал против ее раннего ухода. И несколько последующих ночей, несмотря на их простые дружеские отношения и открытость страсти в сексе, он как бы продолжал испытывать ее.