С тобой и без тебя. Нежный враг - Лесли Локко

Ровно в семь пятнадцать Маджид подогнал машину к дому и уже ждал, предварительно открыв двери. Танде схватил портфель и, читая заметки, сел на заднее сиденье. До министерства они ехали совсем недолго, всего двадцать минут. Впереди был тяжелый день, один из тех, когда едва успеваешь глотнуть воды. Он утер лицо рукой. Сегодня он сделает первый шаг на пути к осуществлению их проекта. Дочь Макса, журналистка, — они виделись пару раз — должна будет приехать через несколько недель в Бамако, как раз после окончания Рамадана. Хорошо, что это была не другая его дочь, он улыбнулся. Ему пришлось едва ли не скрываться от нее на том вечере в честь Макса четыре года назад. Он фыркнул. Если их проект потерпит неудачу, не успев начаться, то только из-за дочерей Сэлла. Это было характерной чертой всех богатых европейцев, особенно таких, как Макс. Им все дозволено: бизнес, жены по всему свету, взятки… все всегда под контролем. Но не их дочери. Они непредсказуемы, но и неприкосновенны. За десять лет работы с европейцами Танде понял, что это правило. Однако приезжает не та сексуальная младшая дочь, а другая — серьезная, сдержанная. Он не мог точно вспомнить, как она выглядела — высокая, стройная, с очень короткими волосами. Похожая на мальчишку, вспомнилось ему.

Машина въехала на территорию здания парламента. Как только они остановились, тут же подоспели часовые в формах. Танде вышел, поправляя галстук. Он решил надеть костюм; сегодня ему предстоит много говорить и доказывать, поэтому он должен соответствовать западному стилю и манере европейцев вести дела. Ему было некомфортно ходить в костюме в Бамако — чертовски жарко, — но он знал, что, когда ему некомфортно, он будет выступать еще решительнее и строже. Танде не мог позволить себе ни одной ошибки. За столом многие бы хотели, и он знал об этом, видеть, как этот заносчивый молодой человек сделает ошибку или оступится. И на этот раз поблизости не будет его отца, чтобы помочь ему и выручить. Сейчас он был сам по себе. Он подхватил свой кейс и прошел в холл.

48

Для Франчески необычно было остаться одной. Она села на краешек обтянутого шелком дивана и потянулась за сигаретой. Паола была где-то со своими друзьями и вернется домой только поздно ночью, если вообще придет. Прикурив сигарету и медленно вдохнув дым, она внимательно рассматривала свои ногти. Что-то беспокоило ее. Нет, не просто что-то, а Макс. Макс беспокоил ее. Паола тоже беспокоила ее. Она сделала еще одну длинную затяжку. Франческе было уже сорок пять, она не замужем, у нее нет никакой серьезной специальности, она занималась только воспитанием дочери. Паола внезапно так переменилась, что теперь ее можно было назвать постоянной головной болью, которую Франческа едва могла выносить. От Макса она получала очень приличное содержание и вела довольно активную светскую жизнь, будучи одной из самых очаровательных хозяек светского салона во всем Риме — и это все. Она прекрасно понимала, что «это» гораздо больше, чем есть у множества женщин. Но со временем стала испытывать недовольство и собой, и своим образом жизни. У нее имелось сразу несколько причин для недовольства. Самая серьезная причина, которая перевешивала все остальные, появилась у нее после того, как она приняла участие в небольшой вечеринке по случаю обручения. Туда они ходили с Паолой в прошлые выходные. Поначалу все казалось очень забавным, они обе тщательно нарядились и были готовы к выходу. Франческа побывала в парикмахерской накануне и сделала себе новую стрижку. У нее теперь была короткая стильная стрижка с легкой асимметрией по краям, кончики волос загибались от лица наружу. Франческа сомневалась: не слишком ли это смело. Ей показалось, что стрижка немного состарила ее, но Антонио был настолько уверен в том, что делает, что она дала себя уговорить. Паола согласилась с ним — это очень хорошая стрижка, но, возможно, излишне радикальная по сравнению с длинными, блестящими, гладкими волосами, которым всегда отдавала предпочтение Франческа.

Итак, день начался не лучшим образом. Франческа нервничала из-за прически, и, в довершение всех бед, утром на лице появилась сыпь. Все это было, конечно, результатом стресса. Но понимание причин появления этих прыщей нисколько не помогало ей чувствовать себя лучше. К тому времени, когда они обе спустились к машине, Франческа уже начала подумывать о том, что ей лучше бы остаться дома или провести день в косметическом салоне. Ей совсем не хотелось, чтобы ее новый имидж критически оценивали десятки глаз. Прием под открытым небом в саду, на который они направлялись, устраивала ее лучшая подруга — Мария Луиза, отмечали ее помолвку. Ее богатый любовник, известный промышленник Джанкарло ди Жерваз-Тосини, наконец сделал, к изумлению всех, знавших его, правильный шаг — развелся с женой после тридцати лет совместной и очень тоскливой жизни и сделал предложение Марии Луизе. Ей исполнилось уже сорок семь лет, она была старше Франчески на два года и внезапно оказалась в другой команде. Франческа старательно изображала радость за подругу; как и все вокруг, восхищалась огромным бриллиантом в обручальном кольце; обсуждала с подругой подвенечное платье, дату, место проведения торжеств, свадебный торт и все прочее, пока не почувствовала, что у нее горят уши. И тут от подруги она услышала: А ты будешь моей подружкой невесты, конечно… Я имею в виду, почетной подружкой, нет, просто подружкой невесты, правда? — Франческа покраснела, заметив извиняющийся примирительный взгляд Марии Луизы.

Она не очень хорошо понимала, почему все это так расстроило ее сейчас. Франческа продолжала твердить себе, что она получила все лучшее в этом и том мире. Она всегда получала все сразу. Она была любовницей, а не женой, поэтому видела Макса только в те моменты, когда ему было хорошо, когда все у него было прекрасно, и не видела его в дурном расположении. Макс общался с ней только тогда, когда ему самому хотелось. У Франчески был от него ребенок — гарантия ее безопасности. Но на той же самой вечеринке она болтала — нет, точнее, флиртовала с одним из множества симпатичных молодых итальянцев, которые, казалось, всегда были под рукой у Марии Луизы. Они тихо обменивались репликами, между ними уже установилась особая интимная атмосфера. Несомненный знак того, что оба симпатизируют друг другу. И вдруг Франческа заметила, что взгляд молодого человека устремился куда-то в сторону Она рассердилась. Она терпеть не могла такое поведение. Франческа поднесла бокал к губам, изображая, что пригубливает мартини, которое он только что принес для нее, и осмотрелась по сторонам, чтобы определить, кто или что так привлекло его внимание, на что он так уставился. Она чуть не уронила бокал. Он смотрел на Паолу. Франческа проследила за его взглядом. Дочь стояла слева от них, болтая — нет, кокетничая с одним из таких же молодых красавцев. Франческа почувствовала себя глубоко уязвленной. Они с дочерью стали соперницами? Она быстро, одним глотком допила то, что было у нее в бокале, и пошла прочь, к величайшему недоумению Луиджи, или как там его звали.