Проклятие Эгиды - Сона Исаева

маленькой меня, которую слишком быстро и по неизвестной причине поставили под яркий свет софитов.

Столько месяцев сидела и не отсвечивала, а сейчас меня встречают как национального героя. Ерунда какая-то.

— За леди Бартел, — произнёс кто-то за столом, поднимая бокал с вином. — Ваше присутствие — свет среди надвигающейся бури.

Я едва не засмеялась. От усталости, от тошноты, от фальши. Но сдержалась.

Сколько недель прошло с того бала? Где все эти ряженые индюки, всем своим видом показывающие свое «фи» беспородной леди? И откуда взялась эта народная любовь к моей персоне, которую раньше пытались держать в тайне, как секретное оружие?

И где, блин, Гончий?

Я нашла его взглядом, стоящего у стены. Он разительно выделялся среди этого представления. Мрачный, собранный, холодный. Как и его сестра, рядом с которой он застыл. Не смотрел в мою сторону, даже не пытался взглянуть, а все ли со мной хорошо.

После чересчур длинного приема меня отвели в мои покои.

— Полина, — тихо позвал Гончий возле двери, когда мы остались одни, — я…

Он не продолжил. Казалось, что он готовится сказать что-то важное, что-то необходимое прямо здесь и сейчас. В грозовых глазах клубилась целая гамма эмоций, но он прикрыл глаза, а после вернулась та самая сталь, что воздвигла между нами стену.

— До вечера, — коротко кивнул он, чуть задержавшись взглядом, а после вышел.

— Женек, — я устало упала на кровать, — я с ума сойду. Как-то не так я себе представляла прибытие во дворец и планирование спасения мира. Нет, ну ты это видел?

Женек плюхнулся рядом, раскинув крылья, прямо как я — руки.

— Женек объелся, — икнул ворон.

— Ну это естественно.

— Я рад!

— Неужели тебя совсем ничего не настораживает? Я как будто была среди живых кукол, ты видел? Да там все присутствующие такие елейно сладкие, а набухивались как в последний раз. Меня это пугает, если честно!

— Я рад! — Икнул Женек, переворачиваясь на свое округлившееся пузико, — две сестры рядом. Это хорошо.

Мне сказали ждать чего-то, не сказали чего. Я успела умыться, помыться, сполоснуть возмущающегося ворона, переодеться, побродить по роскошным покоям, с отвращением рассматривая золото, которое было повсюду, до ряби в глазах.

Это же сколько денег все стоит? Женек после того, как отошел от своего небольшого пережора, с горящими глазками пытался повырывать «красивости», чтобы утащить в свое гнездо из панталон.

— Угомонись, братишк, — погладила фыркающего ворона, — еще клюв повредишь. Оно того не стоит. Наверняка золото фальшивое, как и все вокруг.

В дверь постучали. Я ждала так долго, что дернулась от неожиданности.

— Арестуют? — Почти шепотом прокаркал Женек.

— Не думаю, ты так и не оторвал ни одну красивость.

— Леди Бартел, — в комнату зашел жрец Порядка, заставив меня похолодеть, — Его Величество велел вас провести в библиотеку.

Я окаменела.

В голове мелькали картинки, как за мной так же приходили жрецы в заброшенном храме, а потом вели окровавленную и измученную, чтобы принести еще больше боли.

— Мы должны позвать его, — тихо проговорил Женек, приземлившись на мое плечо.

Он имел ввиду Гончего.

— Его Величество приказал предоставить вам Третью Книгу Пророчества Богов, — добавил жрец, не вызывая у меня ни капли желания идти за ним.

— Ох, леди Бартел! — В мою комнату ворвался раскрасневшийся Сайран, — спешил, жрец опередил. Его Величество приказали провести вас в библиотеку.

С ним идти не так страшно. Да и здесь люди, тем более, король сделал классный ход, показав всему двору меня.

Теперь все иначе, так просто никто не тронет, теперь каждый во дворце знал, кто я такая и какую ценность представляю.

— Сделка, не надо, — взмолился Женек.

— Все хорошо, малыш, — погладила друга по макушке и тихо добавила, — я их уже не боюсь. А Третья Книга нам нужна.

Не смотря на все мои опасения, я спокойно попала в королевскую библиотеку. Ох, и красиво здесь! Уходящее розовое солнце из больших окон на прощание целовало своим светом тысячи книг в кожаных переплетах, нежно прикасалось к комнатным деревцам в изящных кадках.

Посреди стоял громадный, тяжелый стол, на котором аккуратно лежали…

— Не может быть! — Ахнула я, увидев Третью Книгу, ради которой я столько потеряла.

Вокруг всех трех книг были разбросаны бумажки с заметками, будто кто-то пытался делать перевод. И были отрывки писем. Наверное, к моему уходу не успели прибраться. Ладно заметки по переводу, но письма? Хочешь не хочешь, но они отвлекали мое внимание даже от зловещей Книги, разрушившей столько жизней.

Одно письмо выделялось из всех. Имена отправителя и адресата были оторваны, но почерк Гончего я узнаю всегда.

«Не лезь. Если она начнет мешать, я сам разберусь. По-своему».

Может, это женская глупость, а, может, та самая интуиция, но я уверена была, что это обо мне. Кому он писал? Как я могла помешать? То есть, могла, но…

Сердце с глухим ударом оборвалось вниз. Хотелось бы поверить, что это не он.

Это точно почерк Гончего… Но разве он мог? Хотела поверить, что нет. Но всё вокруг — дворец, их взгляды, его молчание — кричало обратное. Все это время, что был рядом со мной, что говорил… Я думала, что он не может сделать больнее, оказалось, что не ошиблась. Он сделал еще раньше, просто я об этом не знала.

А благородный какой — этого не отнять. Дурочка почти висела на его шее, но наш таинственный лорд предпочел вначале ее отшить, все это время держа при себе как полезную вещь или помеху, которую, в случае чего, без проблем можно убрать.

«Я тот, кто не даст тебе умереть», — теперь звучит как подачка.

Почти все строки были заляпаны чернилами.

Я с силой сжала ненавистный лист, оставляя следы на ладони.

— Позвольте поинтересоваться, Полина, почему вы выбрали не Порядок? — Уверенный голос короля заставил меня вздрогнуть.

Я не видела, как он входил. Стало даже неловко, будто меня застукали за подглядыванием. Хотя так оно и есть. Сейчас на нем не было мантии, лишь аккуратный, некричащий ободок короны говорил о том, кто передо мной. Корона и его могущественная аура, которая заполнила все пространство среди нас.

Я так растерялась, что не сразу сообразила: сделать реверанс или поклониться? В итоге просто невнятно дернулась, но Вильмар Стенгерр в принципе не обратил никакого внимания.

— Так почему же?

— Люди сотни лет заблуждаются по поводу храма Порядка. Они ведь…

— Порядок — смерть, а Хаос — жизнь. Я знаю ваш перевод и верю вам, Полина. И знаю, что заблуждение народа зашло куда дальше, нежели просто природа Древних Богов. — Его Величество сел за